Шагай вперед, комсомольское племя! - Анна Ивановна Фомиченко

Бывший ремесленник сталевар-комсомолец Владимир Захаров удостоен за свои труды звания лауреата Сталинской премии. Он окончил индустриальный техникум, стал начальником смены крупнейшего мартеновского цеха. Владимир Захаров вместе с бывшим своим подручным, ныне сталеваром, Алексеем Мельниковым в канун сорокалетия комсомола выступил инициатором соревнования за выплавку по несколько тысяч тонн стали в год на каждого рабочего, обслуживающего мартеновскую печь.

— Больше металла с каждого агрегата!

Под таким лозунгом молодые металлурги Магнитки развернули соревнование в честь сорокалетнего юбилея комсомола.

Вот один из примеров того, как растут, расширяют кругозор, прокладывают дорогу новому молодые металлурги Магнитки.

…В зале технической библиотеки ученый заканчивал доклад. Он уже захлопнул папку с исписанными листами бумаги, отодвинул стакан с водой и сказал:

— Я здесь изложил только основные моменты из практики скоростного сталеварения. Надеюсь, что мой доклад дополнят выступления товарищей.

Доктор технических наук Александр Николаевич Морозов взял со стола папку и сел. И тогда к трибуне подошел с синей ученической тетрадкой в руках сталевар Александр Творогов. Казалось, что на это деловое совещание ученых и производственников он пришел прямо со стадиона. Он был в белой шелковой футболке. На чистый лоб спадала непослушная прядка каштановых волос. Творогов вскинул голову и, заметно волнуясь, заговорил.

Но с каждой фразой он увлекался все больше, и вскоре все перестали замечать его застенчивость. Он теперь все чаще обращался к висевшим на доске чертежам и схемам.

Если бы знаки чертежей и схем, изображающие процесс сталеварения, могли ожить, Творогов бы сумел не только рассказать, но и показать, как ему и его сменщикам Акшинцеву и Старостину удается, работая на высоком температурном пределе, сокращать продолжительность плавки, сохранять печь в хорошем состоянии.

Но на схемах все было изображено графически, и Творогову приходилось подыскивать новые слова и специально-технические термины, чтобы обосновать методы своей работы. Со стен технической библиотеки на него строго смотрели из темных рамок знаменитые русские металлурги Чернов, Курако, Павлов, как будто прислушиваясь к рассказу молодого рабочего.

Выступление Творогова свидетельствовало, о том, как глубоко постигли сталевары технологию. При шихтовке плавок они вместе с мастерами вносят в теоретические расчеты шихты практические поправки, сообразуясь с условиями работы каждой мартеновской печи. И не случайно профессор, руководивший этим совещанием, сказал:

— Радостно сознавать, что на Магнитогорском комбинате растут молодые талантливые силы, которые смело дерзают в технике.

* * *

Магнитогорский комбинат продолжает стройку. Вырастают новые цеха, новые корпуса. Продолжая традиции первых комсомольцев Магнитки, молодые строители объявили комсомольскими все важнейшие объекты. Руками комсомольцев сооружается одиннадцатая коксовая батарея.

За самое трудное берутся молодые руки. На строительной площадке коксовой батареи три комсомольские бригады взялись за сооружение сорокасемиметровой угольной башни коксовой батареи. Стены угольной башни надо заливать бетоном, как на беговой дорожке.

Бригаде молодого строителя Виктора Рындина предстояло осилить сопротивление бетона. В тот первый день бригаде пришлось работать под проливным дождем. Стены будущей угольной башни поднялись лишь на тридцать сантиметров. Но это была победа. Победа над трудностями. Это была первая проба сил, показавшая, на что способна молодежь.

Коксовая батарея — это тоже подарок к 40-летию комсомола от комсомольцев, молодежи Магнитки — преемников Павки Корчагина.

Г. Алексеев

ПУТЬ К ВЫСОТЕ

Пятая Челябинская-Комсомольская!

Вот она, красавица, стоит во весь свой исполинский 73-метровый рост. Остались дни, а не месяцы до того часа, когда горновые новой доменной печи выбьют летку и рабочая площадка озарится пламенем хлынувшего металла. Но не это будет считаться днем рожденья металлического великана. История его началась в штурмовые дни и ночи, в нелегком упорном труде сотен парней и девушек с комсомольскими билетами и путевками в кармане.

Вернемся мысленно в недалекое прошлое, вспомним о тех замечательных юношах и девушках, которые по велению горячих сердец в суровую зиму пятьдесят восьмого года пришли на строительную площадку.

* * *

С утра до вечера не смолкают голоса в штабе строительства Комсомольской домны. Скромно обставленная небольшая комнатка напоминает командный пункт во время боя. Дверь почти не закрывается. Гремя цепью на широком поясе, забежит монтажник с обветренным загорелым лицом, появится каменщик в забрызганной раствором спецовке, к столу протискиваются шумные, требовательные мастера и бригадиры. Не сразу поймешь, о чем шумит этот боевой, комсомольский народ. Но прислушайся, и станет ясно — все требуют одного: помочь лучше справиться с обязательством — досрочно пустить домну.

В одну из таких горячих минут в комнату, широко распахнув дверь, влетела девушка.

— У-у, сколько вас тут, — весело приветствовала она собравшихся.

Ее большие серые глаза с искринкой в глубине смотрели чуть насмешливо из-под порхающих ресниц, на щеках с едва приметными ямочками горел яркий румянец. От всей ее быстрой и статной фигуры веяло свежим морозцем, энергией, девичьей непосредственностью.

На ее звонкий голос все, словно по команде, обернулись. Парни, не особенно заботившиеся о подборе выражений в разговоре, сразу умолкли, а начальник штаба приветливо протянул руку:

— Проходи, проходи, Шура… Как твои дела, врач?

— Как у монтажников, на все триста… Я за билетами на вечер… Только побыстрее, а то обед кончается.

Врач?.. Шура вовсе не походила на медика. На ней была, как и на других, видавшая виды спецовка, забрызганные раствором сапоги, а под мышкой брезентовые рукавицы.

Спустя полчаса, когда народ разошелся и установилась непривычная здесь тишина, начальник штаба рассказал нам историю Шуры Шлепенковой.

* * *

Настоящая дружба — это когда все пополам. Весело живется одному — значит, счастлив и другой, печаль у друга — и ты не можешь найти себе места. Великое это дело — дружба. Она согревает не одно, а сразу два сердца, приносит радость там, где один, может быть, ее и не приметишь.

Так вот всегда было у Шуры Шлепенковой и Копыловой Вали. Сидели за одной партой, жили рядом. И ни одного дня, чтобы врозь. Разные увлечения не были помехой дружбе. Валя увлекалась математикой, могла решить любую задачу и даже сама придумывала их. А Щура не очень любила алгебру и геометрию. Вот зоология — другое дело. Только, чтоб не зубрить учебник. Ее тянуло за город, в поле. Там в болотах и озерцах много лягушек. Можно наловить, сколько хочешь, и смотреть, как они по-смешному таращат глаза, пульсируют надутой шеей. В поле суслика поймает, бесстрашно разрежет его ножом и, увлеченная своим занятием, показывает Вале:

— Смотри, смотри — сердце еще бьется!.. Маленькая тварь, а живучая.

Валя брезгливо морщится:

— Фу! Как ты только не боишься.

Шура смеется в ответ:

— Чудачка, я же собираюсь стать врачом… А ты неужто передумала?

— Нет, что ты! Ведь решили