Иосиф Григулевич (Лаврецкий) - Панчо Вилья

28 марта войска Обрегона вступили в столицу, в южных пригородах которой продолжала оставаться часть войск Сапаты. Сам Сапата удалился в неприступные горы Морелоса. А дон Венус все еще не покидал Веракруса. Пока Северная дивизия находилась на марше, «первый вождь» не решался возвратиться в Мехико.

ОТСТУПЛЕНИЕ

Многое из того, чего не понимали Вилья и Сапата, ясно представляли себе Карранса и его сторонники. Еще в 1913 году в одном из своих выступлений дон Венус предсказал, что после свержения диктатуры Уэрты в стране начнется жестокая внутренняя борьба. Теперь эта борьба разгоралась. В отличие от Вильи Карранса отдавал себе отчет в том, что победить в этой борьбе только силою оружия нельзя. Он решил путем широковещательных обещаний и мелких реформ привлечь на свою сторону наименее устойчивые слои трудящихся города и деревни.

Так появился на свет 12 декабря 1914 года декрет Каррансы, в котором правительство обещало разделить латифундии и укрепить мелкую земельную собственность, улучшить положение рабочих и пеонов, демократизировать избирательную систему, обеспечь независимость судебной власти. Наконец, Карранса обещал после возвращения в столицу провести президентские выборы и передать вновь избранному резиденту исполнительную власть.

Вслед за этим правительство Каррансы отменило институт хефе политико, который заменялся выборным муниципалитетом. Был сокращен срок пребывания у власти президента с шести лет до четырех. Законом от 6 января 1915 года предусматривалось возвращение крестьянам отобранных у них земель, вод и пастбищ. Деревни должны были получить общинные земли за счет экспроприации крупных латифундистов. Не забыл дон Венус сделать уступку и рабочим. Была повышена заработная плата рабочим некоторых профессий.

Разумеется, все эти прогрессивные по своей сути мероприятия Каррансы были вызваны бурным ростом и успехами революционного крестьянского движения. Буржуазия шла на уступки трудящимся, с тем, чтобы обезоружить их политически, расколоть их ряды. И это ей в значительной мере удалось. Народные массы Мексики не обладали достаточным политическим опытом и не всегда различали подлинных и мнимых друзей, крестьянские же вожди не обладали политической гибкостью.

Узнав о реформах Каррансы, Вилья заметил:

— Карранса пытается побить меня моим собственным оружием.

Заняв снова столицу, Обрегон установил связь с анархо-синдикалистскими лидерами «Дома рабочих мира». Он отдал им здания монастыря Святой Бригиты и типографию клерикальной газеты «Ла Трибуна». Кроме того, руководителям профсоюзов была передана крупная сумма денег.

Благодаря этим подачкам Обрегону удалось уговорить рабочих лидеров заключить соглашение с правительством Каррансы. По этому соглашению дон Венус обещал выполнить программу, предусмотренную декретом от 12 декабря 1914 года, а «Дом рабочих мира» обязался мобилизовать рабочих «для борьбы с реакцией». Так как пропаганда каррансистов изображала Вилью и Сапату агентами реакции, такое обязательство было равносильно участию рабочих в вооруженной борьбе против крестьянских вождей. И действительно, вслед за этим соглашением был сформировано 6 рабочих «красных» батальонов. Они были включены в армию Каррансы и участвовали в подавлении революционного крестьянского движения.

Участие рабочих в борьбе на стороне Каррансы было трагедией мексиканской революции. Антагонизм между рабочими и крестьянами был на руку капиталистам и помещикам, которые вовсе не были заинтересованы в коренном изменении социального порядка в стране.

Обрегон, находясь в столице, наложил большую контрибуцию на духовенство и испанцев. И те и другие наотрез отказались платить. Тогда все священники были арестованы и в товарных вагонах вывезены в Веракрус. Подверглись аресту и торговцы. Многие из них раскошелились и были освобождены. Тех же, кто упорствовал, заставили подметать улицы и выполнять другие работы.

Народ столицы голодал. Деньги, выпущенные Вильей, были объявлены недействительными, а других денег у рабочего люда не было. К тому же город не получал из сельских местностей продовольствия.

Выжав из столицы все, что можно было, Обрегон 10 марта 1915 года двинул свои части, в которые вошли и рабочие «красные» батальоны, на север, где надеялся разгромить своего главного врага — Панчо Вилью. Столицу же он сдал без боя войскам Сапаты, которые вновь стали ее хозяевами.

В Мехико возвратился из Куэрнаваки временный президент Гонсалес Гарса. Конвент возобновил свои заседания в здании парламента. Но ни Сапата, занятый борьбой с наседавшими на него войсками Каррансы, ни Панчо Вилья, готовившийся к сражениям с Обрегоном, уже не придавали значения правительству Гонсалеса Гарсы и Конвенту, которые точно затерялись в огромной мексиканской столице и не проявляли сколько-нибудь заметной активности. Ими не было сделано даже попытки мобилизовать трудящихся страны против блока капиталистов и помещиков, возглавляемого Каррансой.

В Вашингтоне внимательно следили за событиями в Мексике. Президент Соединенных Штатов Вудро Вильсон и его советники рассчитывали, что гражданская война ослабит Мексику и эта страна, как спелое яблоко, упадет в корзину империалистов США. Американские агенты наводняли Мексику и развивали лихорадочную деятельность. Они обещали различным генералам помощь и поддержку Вашингтона, разжигали страсти, возбуждали взаимную ненависть и подозрения.

Каждый генерал нуждался в оружии, в деньгах, а их можно было получить в США. Правда, и немцы, и англичане, и японцы продолжали ловить рыбу в мутных водах мексиканских событии. Немецкие агенты пытались подбить Каррансу объявить войну США, обещая после победы Германии возвратить Мексике Техас, Калифорнию и другие ее территории, захваченные Соединенными Штатами в прошлом веке. Японские агенты посещали Вилью, заверяя, что его лучший друг — микадо. Доверенные люди английского нефтяного короля Детердинга не скупились на подкуп генералов, обосновавшихся в Тампико, этом нефтяном Эльдорадо.

Но никто из них не располагал такими средствами, какие имели американские агенты, за спиной которых стояли магнаты Уолл-стрита. Те без особого труда убирали с пути своих европейских и азиатских конкурентов.

После разгрома Уэрты в Вашингтоне лихорадочно искали нового «сильного» человека в Мексике, который мог бы обуздать народ и обеспечить интересы американских банкиров и дельцов. Однако поступавшие из Мексики донесения были столь противоречивы, что трудно было сделать подходящий выбор. Каждый американский агент пытался убедить свое начальство в том, что именно «обрабатываемый» им генерал может оказаться «избавителем».