Владимир Чиков - Крот в аквариуме

Поляков, надо отдать ему должное, после отъезда из Рангуна Джона Мори не проявлял инициативы для восстановления связи с американцами до тех пор, пока военный атташе при посольстве США полковник Хоупт не пригласил его на организованный в отеле «Инья Лейк» официальный прием. На прием Поляков пошел с красавицей женой. Как только они появились там, к ним сразу подошли английские, индийские и французские коллеги со своими супругами. Не увидев в зале никого из американцев, он начал волноваться: неужели его оператор из ЦРУ не прилетел еще в Рангун? Неохотно поддерживая завязавшийся разговор между военными дипломатами, он стал то и дело бросать взгляды на входную дверь.

Американцы вошли в зал с опозданием почти на десять минут. Впереди был Хоупт, за ним шел не знакомый никому из дипломатов высокорослый, под метр девяносто, сутуловатый блондин с зачесанными набок волосами. Внешним видом он был похож скорее на одесского еврея, чем на американца.

— Знакомьтесь, это второй секретарь нашего посольства Джеймс Флинт, — представил его всем полковник Фред Хоупт. — А это, — указал он на подошедшего к ним индийского атташе, — полковник Митра из Дели.

Флинт доброжелательно поклонился и молча пожал ему руку. Затем американцы подошли к группе беседовавших с Поляковым дипломатов. Хоупт представил им вначале советника французского посольства Роже Фабре, потом перевел взгляд на советского военного атташе и, обращаясь к Флинту, сказал:

— Знакомьтесь, мистер Джеймс, это наши друзья из России — миссис Нина и мистер Дмитрий Поляков.

Первым протянул веснушчатую руку нескладный американец и на чистом русском языке произнес:

— Джеймс Флинт — политический советник посольства, ранее работавший в Париже в штабе НАТО.

— Полковник Поляков, ранее работавший начальником секретариата советского представительства при Военно-штабном комитете ООН в Нью-Йорке, — умышленно подчеркнул свою еще большую значимость Поляков и также по-русски, чтобы не поняли рядом стоявшие иностранные атташе и их жены, спросил: — А вы, мистер Флинт, случайно не учились или не стажировались в Московском институте русского языка имени Пушкина?

Флинт оглядел всех подозрительным взглядом и, не поняв иронии, недружелюбно ответил опять по-русски:

— Нет, не учился и не стажировался. А почему вы спрашиваете об этом? Вас что… не устраивает, что я представился вам по-русски?

— Нет, почему же. Наоборот, я удивился, что вы хорошо владеете русским языком, поэтому и спросил…

Разговор продолжался дальше. Во время фуршета военный атташе США Хоупт, улучив момент, назначил встречу Полякову с Флинтом в тот же вечер у входа в плавательный клуб «Кокаин». На этой первой явке американец сообщил, что он прибыл без семьи потому, что дети его учатся в США во французской школе, а такой школы в Рангуне нет. Что для проживания и конспиративных встреч с русским полковником ему специально выделили отдельный особнячок. Что в Бирме он будет находиться два с лишним года, потом на смену ему прибудет Алвин Капуста. Что он, Флинт, готов в этот период помогать советскому военному разведчику в добывании кое-какой информации.

— При этом вы должны, — продолжал Флинт, — заставить себя поверить в серьезность моих намерений. Мы должны делать вид, что оба согласились работать на потенциальных противников: вы — на ЦРУ, я — на ГРУ. Так что будем передавать друг другу интересующие нас сведения. Вы — мне, а я — вам… Неплохо придумано, правда?

— Да это все так, но мне не надо для этого делать вид, что я условно работаю с вами…

— Хорошо, я один буду делать вид, что вы якобы завербовали меня, а я буду снабжать вас частично правдивой информацией, но не имеющей значимости для США. Для вашей же военной разведки она будет представлять определенный интерес. Это во-первых. Во-вторых, если вы доложите в Центр, что взяли в агентурную разработку не мелкую сошку из американского посольства в Рангуне, а установленного сотрудника ЦРУ, то вашим русским начальникам это обязательно понравится и они будут вас больше ценить, уважать и продвигать по служебной лестнице. Таким образом, у нас будет происходить своего рода «перекрестное опыление»: я даю вам информацию, вы — мне. И, конечно же, мы по-прежнему должны встречаться тайно и соблюдать все правила игры…

Затем Флинт стал выведывать у Полякова информацию о внутриполитической обстановке в СССР и об отношениях с Китаем, о сведениях, получаемых в Рангуне от агентуры ГРУ и о заданиях, поступающих из Москвы. Особый интерес американец проявил к системе зашифровки и расшифровки исходящих и входящих документов.

На другой день Поляков отправил в Центр шифровку с сообщением о том, что он взял в оперативную разработку американского дипломата Джеймса Флинта и что от него можно будет получать секретные материалы из штаба СЕАТО. Вскоре из Москвы пришла ответная шифротелеграмма:

Рангун.

Совершенно секретно. Лично Парину[45].

Проанализировав все аспекты вашего оперативного контакта с Донтом[46], мы пришли к выводу, что работу с ним можно продолжать в целях выявления сотрудников спецслужб в американском посольстве и получения нужной нам информации. Однако следует учитывать, что Донт является охотником[47] Гималаев. Поэтому считаем целесообразным проводить встречи на официальной основе, а инициатива в их проведении должна исходить от Ларина. Надеемся, что вы с учетом уже приобретенного опыта работы в Гималаях, будете так же успешно обеспечивать собственную безопасность.

Поляков остался доволен содержанием ответной телеграммы и особенно ее концовкой — проявлением заботы об обеспечении собственной безопасности. «Это смотря от кого! — усмехнулся он после прочтения шифровки. — Если от вас, мистер Грандов, то да! Разоблачение может исходить только от вас, но никак не от американцев. Для них я — свой человек…»

В общей сложности Поляков провел с Флинтом и Хоуптом около двадцати конспиративных встреч и передал им переснятую на пленку документальную информацию следующего содержания:

— о всех сотрудниках ГРУ и о разведчиках КГБ СССР, работавших в Рангуне;

— о системе зашифрованной переписки резидентуры ГРУ с Центром;

— техническое описание агентурных радиостанций среднего радиуса действия «Ласточка» и дальнего действия «Иркут»;

— перечни вопросов Центра, подлежащих изучению в Бирме за 1966–1969 годы;

— задания Центра по добыванию образцов документов и справочной литературы;