Яков Кумок - Карпинский

3. Влияние породы на погребенные в ней остатки и, наоборот, влияние последних на прилегающую породу.

4. Совокупность организмов, обитавших в то время. Остатки подвергал гистологическому, сравнительно-морфологическому, этологическому исследованиям.

5. Выяснял их стратиграфическое положение. Изучал под микроскопом строение рыбьих зубов.

6. Изучал онтогению зубного органа, последовательность развития зубов.

В 1899 году трактат Карпинского «Об остатках едестид и о новом их роде геликоприон» появился в «Записках Императорской Академии Наук»; в том же году немецкий перевод появился в «Записках» Минералогического общества. Сказать, что он вызвал бурю, было бы преувеличением, но редко какой палеонтологический труд порождал столько откликов и споров, не прекращавшихся на протяжении десятков лет. История палеонтологии знает немало «сенсаций», когда та или иная находка переворачивала представление о времени обитания какого-либо животного, его облике. Сочинение Александра Петровича к такому разряду не отнесешь, однако выводы его проникли даже в широкую печать; как курьез назовем немецкий зубоврачебный ежемесячник, поместивший выдержки из русского трактата; по-видимому, редакторы полагали, что дантистам небесполезно ознакомиться со строением зубов древней акулы, обрисованным с такой подкупающей полнотой. Рефераты же появились почти во всех геологических журналах.

Геликоприон, по Карпинскому, крупная акула, обитавшая в открытом море, но нередко посещавшая и прибрежные мели, где чаще всего и находят остатки. Тяжелый завиток, по его предположению, находился впереди рыла, служил орудием нападения и защиты. Были ли у геликоприона враги? Немногие. Рог-завиток отламывался и терялся во время поединков самцов. Вид у геликоприона необычайный, особенно странным кажется завиток. «Это была совершенно необыкновенная структура, которую можно считать единственной в своем роде, — замечает Давиташвили. — Во всем мире животных трудно указать что-либо, ей подобное».

Даже через тринадцать лет английский палеонтолог А.Хей признавался, что «рисунок Карпинского казался достаточно гротескным». Истмен назвал его «высокопричудливым эскизом». Необычность вида многих повергла в изумление; первоначальные отклики были в основном отрицательными. Впрочем, даже критики не скрывали восхищения.

Иекель (немецкий палеонтолог) — Карпинскому, Берлин, 24 марта 1899 г.

«Толкование Вашего удивительнейшего из всех остатков позвоночных как симфизного челюстного ряда кажется мне все более ясным, чем более я об этом напряженно думаю. Это, конечно, интереснейшая находка, сделанная в палеонтологии за долгое время».

Э.Ван ден Брук (генеральный секретарь Бельгийского общества геологии, палеонтологии и гидрологии) — Карпинскому, 21 ноября 1899 г.

«Я благополучно получил для Общества и для себя Вашу прекрасную и столь интересную посылку, за которую искренне Вам благодарен. Она будет представлена и обсуждена на заседании сегодня вечером и, конечно, возбудит живейшее любопытство.

...Может быть, покажется дерзким, если я позволю себе выразить отличную от Вашей точку зрения. Однако в интересах науки высказать перед лицом загадки все возможные гипотезы, чтобы вызвать обсуждение».

Далее Ван ден Брук развивает предположение, согласно которому завиток помещался не снаружи, а внутри рта «совершенно так же, как радуга брюхоногих моллюсков». Прилагался рисунок. В день отправки письма Бельгийское общество устроило заседание, посвященное геликоприону; жаркие споры не привели участников к единому мнению, и они собрались еще раз на следующий день. Ван ден Брук обращался к Карпинскому с просьбой прислать «к заседанию 19 декабря сего года возражения, которые Вы считали бы нужным сделать против этой гипотезы».

Карпинский прислал свои возражения. Нельзя сказать, что с ним легко соглашались; интерес, вызванный геликоприоном, побудил ученых к усиленным поискам аналогичных остатков; время от времени такие находки (в Новой Зеландии, Америке, на Урале и в других местах) появлялись — их закупали крупнейшие музеи; и вновь вспыхивала дискуссия относительно биологии и анатомических особенностей замечательного ископаемого. И снова обращались к Карпинскому, и он отвечал, разъяснял, спорил. Даже после смерти Александра Петровича Д.Б.Обручев счел необходимым обратиться к этой теме в связи с последними публикациями; в 1953 году он выпустил труд «Изучение едестид и работы А.П.Карпинского».

Монография Карпинского, написанная в последний год XIX столетия, и последовавшая за ней многолетняя дискуссия не только славная, но и светлая страница в истории палеонтологии. Вероятно, дело не в одном том, что так виртуозно была раскрыта запутанная «шифровка» природы, ключ к прочтению которой, казалось, был утерян; дело еще и в характере дискуссии. Вокруг геликоприона как бы образовался международный форум, существовавший десятки лет; ученые обменивались статьями и письмами. Их единственной целью было выяснение научной истины, и ничто более не занимало их. Тон обсуждению задавал Карпинский; все ученые были искренно расположены друг к другу. Это всегда было мило сердцу Карпинского! Страстная заинтересованность в раскрытии истины лишена личного пристрастия и объединяет всех.

Невозможно удержаться и не привести отрывки из писем; они приходили в адрес Александра Петровича почти до самой его кончины.

Американский палеонтолог Л.Хусаков — Карпинскому, Нью-Йорк, 30 октября 1912 г.

«Хочу выразить благодарность за оттиск Вашей новой работы (речь идет об ответе критикам монографии 1899 г., в котором содержалась также ценная систематика едестид. — Я.К.)... Я прочитал его с величайшим интересом. После прочтения Вашего изложения доказательств не остается, по-видимому, сомнений, что эти своеобразные образования были ротовыми, и весьма вероятно, частью выдавались изо рта, так что могли быть обломаны — как Вы указываете, — когда рыба ударялась о какое-либо препятствие. Вы, конечно, получили последнюю работу д-ра О.П.Хея, в которой он описывает спираль едестид... Ваша ревизия видов и распределение их в три рода... очень полезны».

А.С.Вудворт — Карпинскому, Лондон, 22 ноября 1915 г.

«...Очень рад получить Ваше любезное письмо. Открытие нового геликоприона в Екатеринбурге особенно интересно, и я благодарю Вас за две фигуры из Вашей следующей работы (Карпинский послал рисунки из статьи, которая еще только готовилась к печати. — Я.К.). Я жду с большим интересом новое произведение... Из Португалии и Шпицбергена известны только зубы».