Яков Кумок - Карпинский

Геликоприон

Мы подходим к необычайно интересной стороне творчества Карпинского; можно даже сказать — чарующей стороне, если бы было принято с подобными эпитетами обращаться к строгой и выверенной науке. Однажды мы имели случай обронить два слова о некоем артистизме, который проявился вдруг в характере положительнейшего Александра Петровича, и проявился всего раньше во внешности: длинные волосы, костюм свободного покроя; затем в страстном увлечении музыкой и наконец в том кругу, в котором он начал вращаться и в который входили художники, артисты. Однако все это внешняя сторона; предстоит показать, что истоки артистизма глубже, коренятся в самой натуре будущего тайного советника, в самом его научном мышлении, как бы это ни звучало непривычно. Но прежде надо отметить, что к данному периоду аналитическая сила его ума достигла наивысшей остроты и что он в совершенстве овладел всеми методами, которыми владела тогда геологическая наука. Есть глубокие научные сочинения, которые можно сравнить с симфониями, есть искрометные небольшие, поражающие игрой и проницательностью мысли — они напоминают виртуозные пьесы. К ним и обратимся.

В палеонтологии известен целый ряд остатков, расшифровать принадлежность которых к каким-либо организмам, когда-либо на Земле существовавшим, не представляется возможным; они кажутся осколками неведомых, окаменелых тварей, откуда-то занесенных на нашу грешную планету. В номенклатуре они так и называются: «проблематики».

Весной 1898 года из Красноуфимского уезда Пермской губернии в адрес Геолкома пришел пакет, а вскоре за ним посылка. В пакете содержались фотографии странно изогнутого зубчатого камня, напоминавшего обломок дисковой пилы, в посылке — сам камень. Нашел его в отложениях артинского яруса инспектор народных училищ А.Г.Бессонов и, зная, что знатоком артинского яруса слывет директор Комитета, почтительнейше просил его разъяснить, что за «зверь» ему в руки попался.

Карпинский тотчас откликнулся, подтвердил ценность находки и в соответствии с геолкомовскими правилами перевел нашедшему определенную сумму денег.

Еще через неделю пришел ответ Бессонова. От принятия денег он вежливо уклонился, считая это несовместимым со своими принципами, и выразил желание и впредь по мере сил способствовать процветанию науки.

Карпинский — Бессонову (лето 1898 года)

«Имею честь уведомить Вас, что возвращенные Вами 250 рублей получены. Геологический комитет, члены которого в настоящее время уже разъехались для путешествий по России, без сомнения, будет вместе со мной чрезвычайно Вам благодарен и отнесется с глубоким уважением к предложению трудиться на общую научную пользу, расходуя свои собственные средства. Комитет также несказанно будет благодарен Вам за предоставление в его распоряжение экземпляров замечательного ископаемого, изучением которого я теперь все свободное время занят. Фотографированный экземпляр, во избежание его порчи недостаточно сведущими и неосторожными лицами, вделан в особый футляр — ящик, в котором его отлично можно видеть под стеклом. В таком виде я возил его в Академию наук, где сделал маленький предварительный доклад, причем ископаемое возбудило общий интерес и внимание. По фотографии почти никто не может узнать того класса животных, к которому ископаемое принадлежит, до того вид его для этого класса (рыбы) является исключительным. Почти все ученые, которые занимались формами, подобными красноуфимскому ископаемому, делают о них самые разнообразные предположения, сходные лишь в причислении их к классу рыб, но никому не приходит в голову, что ископаемое может иметь такую своеобразную форму, какая доказывается Вашими экземплярами, которые относятся к новому роду и новому виду. Хотя отпечаток подобной формы этого же не описанного еще рода и был найден однажды в Австралии, но описан под неверным названием... В настоящее время я прошу Вас, если Вам встретится надобность в средствах, которые превышают Ваши личные ресурсы, то будьте добры уведомить об этом Комитет».

Обратив внимание читателя на тон добросердечной простоты, с каким маститый ученый обращается к незнакомому любителю, перейдем к сути вопроса. Попутно следует заметить, что фамилия Бессонов вошла в видовое название загадочного существа, о котором пойдет речь; для Карпинского иначе и не могло быть. Итак, Александр Петрович, несмотря на то, что «почти никто не может узнать того класса животных, к которому ископаемое принадлежит», уверенно и сразу относит его к рыбам.

В мировой литературе ископаемых остатков, подобных красноуфимскому, описывалось всего семь экземпляров.

В 1855 году американский профессор Эдвард Гичкок в каменноугольном сланце в штате Индиана нашел и представил на собрание Ассоциации наук в Провиденсе «замечательный образец своеобразного сегментированного, снабженного зубами ископаемого». Через два месяца И.Лейди в Арканзасе отыскал нечто чрезвычайно похожее; вначале он придерживался мнения, что это кусок челюсти акулы, но в 1856 году сообщил Филадельфийской академии, что считает этот остаток частью спинного шипа хрящевой рыбы. В 1866 году Ньюберри описал отдельный зуб с кусочком основания, найденный им в той же Индиане. Следующие находки переносят нас под Москву, где в каменоломнях Мячкова Траутшольд выкопал обломок, в котором сумел найти нечто схожее (и различное) с ньюберревским. Траутшольду посчастливилось потом добыть еще один экземпляр. Наконец, Водворт в Западной Австралии извлек часть сростка глинистого железняка с отпечатком ископаемого.

Вот и все, что имелось в мировых палеонтологических хранилищах. Трактовался этот материал очень по-разному; взгляды менялись. Например, Гичкок (к его мнению присоединился и Лейди) принимал обломок за челюсть с зубами; через некоторое время он отрекся от этой гипотезы и высказал другую, в чем его поддержали Оуэн и Ньюберри; находка, заявил он, являет собой часть спинного плавника акулы. Другие считали, что это нечто вроде пилы у рыбы-пилы, третьи — что это шип и так далее. Спираль геликоприона весьма внушительна по размерам — до 35 сантиметров в поперечнике; ее назначение и помещение на теле животного (где, в какой части?) представляли собой загадку.

«Изучением... я теперь все свободное время занят», — сообщал Бессонову Карпинский. Чтобы в какой-то степени передать объем работы, проделанной Карпинским, перечислим ее этапы.

1. Произвел минерало-петрографические исследования породы, в которой находились ископаемые.

2. Изучал процесс погребения, окаменения (фоссилизации) остатка.