Михаил Ардов - Мелочи архи..., прото... и просто иерейской жизни

Продолжая эту тему, можно сказать, что не одна эта ярославская начальница сетовала на невоспитанность и грубость в наших церквах. На это жалуются очень многие люди, которые случайно заходят в храм. Там на них волчицами и тигрицами накидываются старухи: “В брюках женщинам нельзя!.. С накрашенными губами — нельзя!..” Притом и старух этих можно понять — церковь их собственный, обособленный мирок, и они инстинктивно не хотят допускать туда посторонних. Этих темпераментных блюстительниц наружного благочестия великолепно наименовал Митрополит Сурожский Антоний (Блум):— Наши православные ведьмы.

В хрущевском гонении на Церковь был один особенно неприятный или даже, можно сказать, циничный момент. Я имею в виду то обстоятельство, что священнослужители (мужчины!) почти всюду оказались подчинены женщинам. (Ибо возглавители тогдашних общин, т.н. “старосты”, в подавляющем большинстве своем — женщины.) Кое-кто из них сумел сохранить субординацию по отношению к клирикам, но у великого числа “ктиторов” в юбках самолюбие и желание управлять возобладало над религиозностью, и бедные наши батюшки бывали в весьма неприятных и даже унизительных положениях.При мне одна староста говорила про своего настоятеля:— Он у меня пятый год служит.Управляющий делами Московской Патриархии Митрополит Ростовский Владимир (Сабодан) упоминал в докладе старосту на Псковщине, которая за годы своего управления приходом “сменила” 22 настоятеля.

Проблема эта вовсе не нова. Святитель Иоанн Златоустый еще в IV веке сетовал на то, что женщины вмешиваются в управление Церковью. Мне передавали слова протоиерея Валентина Свенцицкого, который говорил так:— Католичество страждет от “папства”, а Православие — от “бабства”.

Вспоминается мне мысль все того же Святителя Иоанна Златоустого. Звучит она приблизительно так: Господь создал мужчину для дел общественных, а женщину — для домашних, и горе будет тем временам, когда это положение переменится.

Как-то сидел я в приемной епархиального управления.Посетители шли к секретарю Владыки — архимандриту. Неподалеку от меня сидели и потихоньку переговаривались три женщины. Как я понял, они приехали просить обратно своего батюшку, которого перевели от них в другой храм. Через некоторое время одна из женщин встала, сложила руки лодочкой и подошла ко мне, чтобы взять благословение. При этом она сказала:— Батюшка, благословите на мирную встречу с отцом архимандритом.

Маститый протоиерей В. Б. рассказывал мне об одной замечательной сцене, которой когда-то был свидетелем. Произошло это в начале шестидесятых годов. По какому-то делу он пришел к епископу Леониду Можайскому, викарию Московской епархии. Впоследствии — Митрополит Рижский и Латвийский (Поляков). И тут вдруг к Владыке явилась целая депутация женщин из какого-то подмосковного прихода.— Владыка, пришлите нам другого батюшку.— А ваш-то чем плох? — спрашивает епископ. — Пьет он, что ли?— Нет, он у нас в рот спиртного не берет.— Плохо служит?— Служит хорошо, проповеди нам читает...— Так в чем же дело? Почему вы его не хотите?— Уж очень мал ростом...Тут архиерей рассвирипел:— Вон отсюда, нахалки!.. Я вам по росту еще подбирать буду!

В 1982 году Ярославский Митрополит Иоанн перевел меня с одного прихода на другой. Народ на новом месте привык ко мне довольно быстро, но там была группа, которая желала возвращения моего предшественника.И вот как-то вызывает меня к себе секретарь Митрополита и показывает мне письмо, в котором некоторые мои прихожанки просят меня убрать и вернуть им прежнего священника.— Берите это письмо, — говорит мне секретарь, — они все тут подписались, и вы их возьмите себе на заметку...— Нет, — говорю, — батюшка, я этого письма брать не буду...— Как? — удивляется он. — Почему?— А потому, что это — женщины. Сегодня они очень любят его, а завтра точно так же будут любить меня...И, конечно же, вышло по-моему.

Чтобы читатель не принял вышеизложенное за хвастовство или самовозношение, я приведу здесь слова одного старого батюшки, который, бывало, говаривал:— Если березовое полено облачить в фелонь, а сверху надеть на него камилавку — у него сразу же появятся поклонники.(Читай — поклонницы.)

Известно, что на Руси самый почитаемый угодник Божий — Святитель Николай Мирликийский. Это относится и к нашим бедственным временам, а среди тех, кто питает к Святому особенное доверие, есть не только церковные, но и совсем дикие люди.(Тут надобно заметить, что у этого Святителя два дня празднования — день преставления (6/19 декабря), т.н. “Никола зимний”, и день перенесения мощей (9/22 мая), т.н. “Никола летний”.) И вот некая женщина заявила священнику:— Я никакого Бога не знаю... Я верю только в “Николу летнюю” и в “Николу зимнюю”, и обе мне помогают.

Зашли как-то к деревенской старушке два бродячих художника, которым очень надо было подработать. Поглядели они на божницу и говорят хозяйке:— А икона Николы у тебя есть?— Как же! Есть, родимые, вот она...— Так ведь это у тебя — “Никола летний”. А где же у тебя “Никола зимний”?Бабка всполошилась, а они говорят:— Давай мы тебе напишем икону, будет “Никола — зимний”.— Сделайте милость...И вот они написали ей Святителя Николая в шубе с меховым воротником и в шапке.Бабка радехонька, заплатила им, а “образ” на божницу поставила. Зашел как-то раз к ней местный священник, посмотрел и изумился:— Это что же у тебя тут такое?— Это, батюшка, у меня — “Никола — зимний”... Вот “летний”, а этот — “зимний”...— Сними, — распорядился батюшка, — и в печке сожги.

В одном храме была большая икона — “Страшный Суд”. Господь — грозный Судия. Ангелы, сонм праведников, толпы грешников, влекомых в Ад, черные фигурки падших духов, словом, сюжет известный. И вот заметили, что некая старушка ставит перед этой иконой свечку таким образом, что она горит прямо перед одной из черных фигурок...— Ты кому это свечку ставишь? — спросили ее.— А что? — старушка даже и не смутилась. — Еще неизвестно, куда попадешь... Может, и в Ад угодишь... А своего “человечка” везде иметь надо...

— Здравствуй, батюшка, я пришла.— Здравствуй. Очень хорошо, что пришла. Что скажешь?— Я объявляю голодовку.— Как? Для чего? Против кого?— Против Бога.— А ты что — очень рассердилась на Бога? Обиделась?— Нет: просто похудать хочу.

К священнику подходит прихожанка и говорит:— Батюшка, благослови меня на подвиг юродства.А батюшка, который ее довольно хорошо знал, говорит ей с предельной откровенностью:— А зачем тебе подвиг юродства? Ты и так дура.Женщина обиделась и нашла себе другого духовника.