Вадим Телицын - Маршал Говоров

Планируемая наступательная операция содержала в себе задачи, превышавшие по сложности те, что решались в ходе операции «Искра»: глубина обороны вермахта под Пулково была, безусловно, большей, чем в «бутылочном горле» между Ленинградским и Волховским фронтами. Перед 42-й армией стояла задача прорвать главную полосу обороны в самом центре его укрепленных узлов, имея на флангах хорошо укрепленные города Урицк — справа и Пушкин — слева. Дальнейшая задача 42-й армии — разгром немцев в Гатчине. Лишь после этого могла идти речь о действии на оперативном просторе.

Дивизии 50-го немецкого армейского корпуса «зарылись» в паутине траншей, в бетонированных бункерах, прикрытых проволочными и минноподрывными заграждениями. Командующий 18-й армией вермахта располагал концентрированной огневой системой, и она служила «хребтом» обороны. Командующий артиллерией фронта Одинцов, изучая эту систему, подсчитал, что из 160 вражеских батарей, стоявших к югу от Ленинграда, более 100 действовали в полосе 42-й армии.

Для решения задач 42-й армии Л.А. Говоров приказал включить в состав ударной группировки две артиллерийские дивизии прорыва (без двух бригад) и специальный контрбатарейный артиллерийский корпус генерала Н.Н. Жданова{174}. Кроме них, в состав 42-й армии вошли еще 8 отдельных артиллерийских полков, дивизия и 4 полка реактивных минометов, 5 истребительных противотанковых, 11 зенитных и 5 минометных полков{175}.

В самый разгар подготовки операции, 17 ноября 1943 г., Леониду Александровичу Говорову постановлением Совета Народных Комиссаров было присвоено звание генерала армии.

САМЫЙ ТЯЖЕЛЫЙ ГОД

Ораниенбаумский плацдарм, 2-я Ударная армия, генерал Иван Иванович Федюнинский:

«Приближался день начала операции.

Нами было принято следующее решение: обороняться на флангах частью сил, а в центре сосредоточить ударную группу в составе двух стрелковых корпусов (43-го стрелкового корпуса генерала А.И. Андреева и 122-го корпуса генерала П.А. Зайцева[67]: шесть стрелковых дивизий) и на фронте шириной 10,5 километра прорвать оборону гитлеровцев на гостилицком направлении. В ходе прорыва предполагалось уничтожить противостоящего противника, овладеть его узлами сопротивления в населенных пунктах Ропша и Кипень и соединиться с войсками 42-й армии. В дальнейшем во взаимодействии с 42-й армией мы должны были ликвидировать петергофско-стрельнинскую группировку врага»{176}.

Вся подготовка к операции велась скрытно, проводились специальные мероприятия с целью дезинформировать противника. На Ленинградском фронте имитировалась подготовка наступления на правом фланге 2-й Ударной армии в направлении Котлы — Кингисепп. Для этого, кроме распространения нашими разведчиками в тылу противника слухов о предстоящем наступлении советских войск в районе Копорья на ораниенбаумском плацдарме велось усиленное движение транспорта и войск к переднему краю обороны, происходила пристрелка отдельных батарей. Инженерными войсками устанавливались макеты орудий и танков, а связисты ввели в действие радиостанции «новых» дивизий, артиллерийских и танковых частей. Авиация производила усиленную разведку, нанося бомбовые удары по противнику на кингисеппском направлении. На всем фронте ораниенбаумского плацдарма, особенно на его правом фланге, велись поиски и разведка боем. Штаб Волховского фронта в начале января 1944 г. провел подготовку операции на мгинском направлении, сосредотачивая войска на чудовском направлении. Все это заставило противника держать в указанных районах значительные силы{177}.

И.И. Федюнинский смог бы дополнить:

«Чтобы скрыть от противника сосредоточение ударной группы в центре, мы широко применяли оперативную маскировку На правом фланге [2-й Ударной] армии в начале января в течение трех дней демонстрировали сосредоточение пехоты, артиллерии и танков. Для этого широко использовали деревянные макеты, а также мощные громкоговорящие установки, которые так хорошо помогли нам во время подготовки к прорыву под Брянском.

Работали некоторые радиостанции артиллерийских и танковых частей, расположенных на правом фланге. На всем фронте была проведена разведка боем, при этом наиболее активные действия велись опять-таки на правом фланге.

Авиация демонстративно вела усиленную разведку копорского направления, ночью бомбила там узлы сопротивления противника, имитировала прикрытие истребителями сосредоточения наших войск.

Словом, все делалось, чтобы привлечь внимание противника к нашему правому флангу, скрыть истинное направление главного удара, обеспечить тактическую внезапность наступления.

Путем перегруппировки войск удалось достигнуть на узком участке намечаемого прорыва трехкратного превосходства в живой силе и более чем четырехкратного — в танках, орудиях и минометах.

С начала января развернулась подготовка исходного положения для наступления. В течение нескольких ночей саперы разрушили перед фронтом армии более 500 погонных метров проволочных заграждений, 100 метров завалов и 200 метров деревоземляных валов»{178}.

12 января, утро, в наступление двинулись войска 2-го Прибалтийского фронта. Но соединения 10-й гвардейской армии под командованием генерала А.В. Сухомлина сумели продвинуться всего на 2—3 км, «мешала» артиллерия противника, которая поддерживала засевшую в окопах пехоту. Местность была пристреляна, поэтому действовали немецкие пушкари очень эффективно. Наступающие части 10-й гвардейской армии откатывались в сторону своих исходных позиций. Командующий 2-м Прибалтийским фронтом генерал М.М. Попов: «Операция, рассчитанная па внезапность прорыва обороны слабого противника и на быстроту продвижения на северо-западном направлении на Идрицу, получила только тактический успех по вине слабого управления армией со стороны генерал-лейтенанта Сухомлина и его начальника штаба генерал-майора Смирнова. В результате 10-я гвардейская армия продолжала наступление все медленнее и медленнее, понесла большие потери в людях (до 9000 человек), израсходовала боеприпасы и, наконец, остановилась»{179}.

В своем донесении от 13 января Попов, объясняя неудачи 10-й гвардейской армии, добавлял (к вышесказанному), что на направлении Идрица — Опочка противник сосредоточил значительные силы. Он предложил отказаться от запланированного удара, а сосредоточить все усилия в направлении Маево — Новоржев, что дало бы возможность быстро соединиться с войсками Волховского фронта. Предложения Попова были приняты, генерала А.В. Сухомлина Ставка отозвала в свое распоряжение, назначив командовать 10-й гвардейской армией заместителя командующего 2-м Прибалтийским фронтом генерала М.И. Казакова{180}.