Ги Бретон - Любовь, которая сотворила историю

Прошло пять дней, графиня не возвращалась, и Гуго решил встретиться с ней.

Когда он прибыл в замок, она запретила ему войти, и в течение трех дней он ел и спал у тамплиеров. Наконец с помощью монаха он добился беседы с женой. Смиренным и очень нежным голосом граф поинтересовался у нее о причине глубокой ненависти к Людовику IX.

Изабелла сквозь слезы объяснила:

— Как? Разве вы не видели в Пуатье, что я три дня дожидалась, чтобы дать клятву верности королю и королеве. И вот когда я предстала перед ними в спальне. король сидел на одной половине кровати, а королева с. графиней де Шартр — на другой? Разве вы не видели, что они даже не предложили мне сесть? Вы обратили внимание, что они даже не поднялись, когда я вошла и когда я выходила? Я не могу больше говорить об этом, это для меня больно и неприятно. Надеюсь, что Бог их накажет, или я потеряю все то, что имею, и умру от горя!

Гуго пытался объяснить Изабелле, что она уже получила компенсацию в виде привилегий, которых он добился от Людовика IX. Но это оказалось бесполезно. Она требовала бунта, сечи, войны.

И, видя его колебания, твердо заявила, что не разделит с ним ложе до тех пор, пока он не возглавит восстание в Пуатье.

Гуго, желавший быть с женой постоянно, объединил вокруг себя нескольких баронов и образовал лигу, которую возглавил.

— Это недостаточно, — сказала Изабелла. — Нужно начинать войну. — И заперлась в спальне.

Тогда Гуго созвал рыцарей и отправился в Пуатье с требованием немедленной аудиенции. Он предстал перед графом Альфонсом и воскликнул в присутствии изумленных баронов:

— Господин граф, я не признаю вас своим сюзереном, я отказываюсь от своей клятвы. — Повернулся и покинул дворец в сопровождении своих воинов, которые ожидали его с арбалетами наготове, он поджег здание, из которого вышел, во весь опор ускакал к Люзиньяну.

Началась та война, о которой мечтала Изабелла. Англичане, обещавшие содействие в мятеже, высадились в Руане, и между Лигой и двадцатью пятью тысячами солдат под командованием Людовика IX начались кровопролитные сражения. Королевские войска, более организованные, быстро одержали победу. Обезумевшая от ярости Изабелла послала к Людовику убийц, снабдив их ядом. К счастью, заговор был раскрыт. Сообщение об этом сильнее сплотило людей, сражавшихся за короля, а графиня де Люзиньян заметила, что положение заговорщиков стало ухудшаться с каждым днем.» Наконец английский король понял, что сражение проиграно. Без колебаний он оставил мятежных баронов и быстро отплыл обратно.

Вскоре заговорщики были полностью разгромлены, а Гуго и Изабелла пришли к Людовику и на коленях вымолили у него прощение. Война баронов закончилась.

Людовик выиграл сражение, но был сражен сильной лихорадкой. Во всех церквах королевства молились за него. Врачи не отходили от постели больного и через восемь дней объявили, что король обречен. По его желанию его положили на смертный одр и стали ожидать, когда дух покинет тело.

Вдруг глаза его закрылись, он вытянулся, голова накренилась в сторону.

— Он умер! — зашептали присутствующие. Зажгли свечи, короля накрыли простыней, и когда священники уже были готовы начать отпевание, послышался тихий вздох. Людовик IX был жив.

Выздоравливающего короля через несколько дней привезли в Лувр, Бланка Кастильская склонилась над изголовьем сына.

— Когда я почувствовал, что умираю, — сказал он, — я дал обет. Я обещал Богу отправиться в крестовый поход, если выживу.

Земля стала уходить из-под ног королевы. Несмотря на собственную веру в Бога, она пыталась отговорить Людовика от выполнения этого обещания. Вместо ответа Людовик перекрестился. Но Бланка решила не сдаваться и поручила епископу внушить Людовику отказаться от планов.

— Государь, — сказал тот, — поставьте крест на вашем обещании, чтобы не волновать Францию. У вас была сильная лихорадка, вы потеряли контроль над собой. Ваше обещание вас ни к чему не обязывает.

Но Людовик, долго ожидавший поворота судьбы, чтобы уехать с Маргаритой, не изменил своего желания.

Он укрепил порт Эг-Морт, взял на себя командование генуэзскими судовладельцами, собрал необходимые средства на организацию похода и в июне 1248 года, поручив регентство королевством Бланке, вместе с женой, двумя братьями и рыцарями покинул Париж, отправившись в крестовый поход.

Королева-мать проводила их до аббатства Клюни. Сквозь слезы прощалась она с Людовиком IX. И королевское войско отправилось в путь на Лион…

— Наконец одни! — сказала Маргарита Прованская с облегчением, что покинула ревнивую свекровь. — И, смеясь, добавила: — Теперь-то мы будем счастливы…

Увы!

Когда они прибыли в Прованс, Маргарита очень обрадовалась. Она более восемнадцати лет не была в своей стране, не грелась под лучами ее солнца.

— Послушайте, как стрекочут кузнечики, — сказала она Людовику IX, — это мне напоминает о моем детстве…

Она тут же забыла о темных коридорах Лувра, где постоянно ходила, наводя на нее страх, Бланка де Кастильская. Маргарита была весела, постоянно улыбалась или напевала какую-нибудь песню трубадуров.

Что касается Людовика IX, впервые в жизни наслаждавшегося свободой, он почувствовал, что на сердце стало легко, и он с еще большей нежностью смотрел на Маргариту.

Вечер они провели в спальне, окна которой из-за летней жары оставили на ночь открытыми, и предавались наслаждениям до самого утра. Свобода часто граничит с неосмотрительностью, и по прибытии в порт Эг-Морт, откуда они должны были отплыть, Маргарита поняла, что она беременна…

Людовик IX опасался, что королева не выдержит морского путешествия, а поскольку путешествие не обещало быть коротким, он предложил остаться во Франции до рождения ребенка.

— Нет, нет, — ответила Маргарита, — вы очень добры ко мне, ваше величество, но я не хочу, чтобы из-за меня задерживался поход, и более того, я очень хочу как можно быстрее уйти с вами в море…

Они сели на корабль, Жуанвиль, который сопровождал короля, повествует о перипетиях отъезда следующее: «В августе мы сели на корабль, погрузили наших коней, чтобы вывезти их морем. И когда все вошли на корабль, дверь трюма, где перевозились лошади, заперли и в нем стали конопатить щели на манер винных бочек, так как, когда корабль вышел в открытое море, через дверь стала проникать вода.

Капитан корабля спросил людей, находящихся на носу судна, закончена ли работа. Они сказали, что да. Потом он собрал в кормовой части священников и попросил их обратиться с молитвой к Богу, чтобы нам послали попутный ветер. И тотчас паруса надулись, земля быстро стала удаляться. Мы видели лицо море и небо. И с каждым днем все больше и больше удалялись мы от исходной точки нашего путешествия».