Юрий Алексеев (2) - Евгений Чудаков

Ночлег на сене, настланном на пол в клубах, учебных классах, солдатских казармах, казался блаженным отдыхом в райских кущах. Засыпали мгновенно, спали крепко. А рано утром, чувствуя себя героями, первооткрывателями, снова устремлялись вперед.

Сама конструкция машин располагала к героизму, хотя автомобиль уже перевалил за тридцатилетие со дня своего рождения. Стеклоочистителей не существовало. Когда ветровое стекло забрызгивалось грязью, приходилось высовываться из-за него, подставляя лицо потокам воды. Для лучшего обзора верх машины старались держать открытым, если не шел проливной дождь. А двигатели и ходовая часть машин уже позволяли развивать скорость до 110 километров в час.

Как и во всякой автомобильной гонке, в пробеге происходили аварии. На перегоне Витебск — Псков «додж» перевернулся от прокола шины на мокрой дороге. У серого восстановленного «пирлесса» при резком торможении отвалились задние колеса. Как пишет один из участников, «при этом происшествии оказалась несколько помятой ехавшая в машине артистка Яунзем и получил трагикомическое ранение контролер товарищ Калошин: сломал свою деревянную ногу. „Тебе, брат Калошин, везет, дрова на зиму пригодятся“, — кричат ему приятели».

Петроград встречал участников пробега празднично. У Зимнего дворца состоялся парад машин. На следующий день — гонка по скоростному кольцу. Первые три места занимают новые автомобили. Но и старые машины, аккуратно отремонтированные, показывают неплохие результаты. Так, «на ветеране „ланча“, принадлежащей автобазе Реввоенсовета республики, шофер Кузнецов не гонит и не отстает. Едет, как хронометр. Результат — в шинах московский воздух. В машине — ни одной поломки», — сообщал Рупневский.

Важнейшие результаты пробега выявляются еще до его окончания. Обнаруживается, что расход горючего у машин равного класса различается почти в два раза — в зависимости от их конструкции и технического состояния. Оказывается, что машины среднего класса ведут себя на наших дорогах лучше, чем более мощные и тяжелые. Как показывают уже первые этапы, сравнивая несколько десятков автомобилей разных марок, нетрудно определить практические нормы времени и материалов на эксплуатацию и техническое обслуживание машины, выявить наиболее подходящие для страны конструктивные решения.

К Новгороду после почти 1500 километров, пройденных за неделю в открытых машинах, многие участники пробега чувствуют усталость. «После сырого, ветреного и холодного перегона, — записывает в своем дневнике Рупневский, — чувствуешь и постигаешь, какое громадное удовольствие для автомобилиста стакан портвейна и горячий обед».

Проходит один-два дня, и 25 сентября 1923 года пробег завершается в Москве. За три километра до финиша еще одна машина сходит с дистанции. Остальные сорок восемь въезжают в столицу. «Финиш ломится от многочисленной толпы и от машин, выехавших встречать пробег. Поздравления, цветы, музыка. Приятно видеть и чувствовать, что большое колесо культуры вновь пришло в движение и что это движение уже не остановит никакая сила. Автомобилизм в России возрождается…» — так писал тогда один из участников пробега.

В Москве победителей ждали дипломы и призы, весьма весомые — золотые часы и портсигары, серебряный кубок, серебряные чайные сервизы и портсигары. Всего тринадцать призов: десять — машинам, три — персоналу. В числе лучших оказались немецкие автомобили «мерседес», НАГ, АГА и итальянский «фиат». Причем «фиат» № 7 был единственной из старых машин, дошедших до финиша без штрафных очков, а «фиат» № 28 под управлением «старого автомобильного волка», как его называли в пробеге, Каньо, получил специальный приз «для новых машин, наиболее выносливых и наиболее приспособленных для работы в русских условиях».

29 сентября в девять часов утра из Москвы ушли в пробег пятнадцать грузовиков разных марок. Среди них были и такие, как грузовик, принадлежавший Главному управлению автомобильных заводов, марку которого определить было весьма трудно. В списках он числился под названием ГАЗУ. На нем стояли мотор и сцепление марки «Фиат», рама, радиатор, рулевое управление и передняя ось марки «Паккард», дифференциал и задняя ось марки «Джеффери», коробка передач марки «Гарфорд».

2 октября грузовые машины, благополучно преодолев более 600 километров маршрута Москва — Тверь — Вышний Волочек — Тверь — Москва, финишировали в столице. Призы получили автомобили марок «фомаг» и «бюссинг» (Германия), «фиат» (Италия), старый американский грузовик «уайт», восстановленный на заводе АМО, и сборный ГАЗУ, к концу пробега завоевавший славу самоходного атласа автомобильных конструкций.

Практическое и агитационное значение первых в Советской России массовых автомобильных испытаний было огромным. Все органы массовой информации дали сообщение о пробегах. Десятки тысяч людей увидели воочию преимущества автомобиля перед многими другими средствами наземного транспорта. Как писал журнал «Мотор», все смогли убедиться, что на автомобиле уже не «катаются», а «сообщаются» и «перевозят», все поняли, что лошадь в нормальных условиях не может конкурировать с бензиновым двигателем. А молодая автомобильная наука Страны Советов получила возможность испытания техники и новых идей в реальных дорожных условиях.

Комиссия, проверявшая работу НАМИ в 1923 году, отметила: «Уклон деятельности института в область практического строительства отечественной промышленности, безусловно, является здоровым и желательным началом». В это время институт работает в тесном содружестве с такими организациями, как ЦУМТ, Главвоздухофлот, Промбронь, Арктком. Ведутся напряженные работы по созданию отечественных авиамоторов, аэросаней, первого советского автомобиля.

Чудаков ухитрялся быть единым в трех лицах. Во-первых, он вел огромную административную и общественную работу в должностях заместителя директора НАМИ и редактора «Бюллетеня НАМИ», как член комитета автопробега и еще почти десятка различных комиссий и комитетов. Во-вторых, Евгений Алексеевич с присущей ему тщательностью и с явным удовольствием выполнял обязанности отца и главы семейства, что было делом непростым: продукты, топливо, многое другое приходилось «доставать», «выбивать», «изыскивать».

И наконец, инженер Чудаков находил время и для научной деятельности. Его внимание было сосредоточено на исследовании процессов горения в двигателях внутреннего сгорания и на различных видах испытаний автомобилей. Одна за другой выходят его работы «Скорость горения рабочей смеси в двигателях внутреннего сгорания», «Испытания автомобилей на тормозном станке», «Всестороннее испытание автомобилей на ходу». Результаты этих работ оказались сугубо практическими — новые стандарты на автомобильное и авиационное горючее, государственные нормативы испытаний автомобилей.