Дебора Кертис - Touching From a Distance

Мои родители были не против присматривать за Натали, когда я работала, но однажды вечером мама решила, что настала очередь родителей Йена помочь нам. Мы также подумали, что это даст им более верное представление о том как Йен, Натали и я живем. Учитывая то, что я еще никому не рассказывала о романе Йена, моя мама оказалась очень догадливой.

Они прибыли, как раз когда я надевала пальто, и Дорин заметила, что мое обручальное кольцо снято. Мы посмотрели друг на друга. Что я могла сделать? Сказать, что ее сын, между прочим, в Лондоне со своей любимой групп? Я решила, что не стоит усилий выпускать на нее свой гнев.

Кроме того, я не хотела опаздывать на работу, поэтому смиренно поднялась наверх и снова надела кольцо.

Естественно, я начала обращать больше внимания на мужчин, заходивших в Silklands. Один из них был другом сестры Джиллиан Гилберт, Ким. Джефф был моложе меня — ему еще не исполнилось двадцати. Он любил дискотеки и хорошо проводил время до тех пор, пока не встретил меня! Когда по маленькому городку разнеслись слухи о том, что я узнала об измене Йена, Джефф и я начали общаться. Моя самооценка бы здорово выросла, пригласи он меня на свидание, но Джефф не хотел предпринимать ничего, что угрожало бы моему искалеченному браку. Вместо этого он стал другом, с которым я могла поболтать в баре.

Денег почти не было, и когда пришел «красный» счет за электричество, расплатиться было нечем. Я сказала об этом Йену, но он счел, что это не его проблема. Мне стало стыдно оттого, что я не могла лучше распоряжаться нашими средствами. Йен поинтересовался, что я сделала с деньгами, полученными от группы. Он приносил домой новую одежду, которую Роб Греттон покупал для выступлений, и я завидовала его достатку. Казалось несправедливым, что он имел возможность путешествовать, — это я любила поездки, а Йен их ненавидел. Но к сочувствию я была не расположена, и его роскошный вид раздражал меня так же сильно, как стремительно мы падали в долговую яму. Я начала записывать хозяйственные расходы — жалкие попытки доказать Йену, что не трачу деньги на себя.

К сожалению, наша собака стала дорого обходиться. Денег не хватало в том числе и на нормальный корм, и у Кэнди начала выпадать шерсть. Кроме того, Йен находился в постоянных разъездах, и я столкнулась с новой проблемой: с одной стороны, Кэнди нужно было выгуливать по вечерам, с другой — я не хотела оставлять спящую Натали одну. Иногда выручали родители, но в конце концов они предложили найти для Кэнди новый дом. Узнав об этом, Йен очень расстроился, но дома чаще появляться не стал. Обнаруживаю он носил с собой фотографии собаки вместо фотографий своей жены и ребенка, я наконец осознала, как глупо было все еще печься о его доме. Я знала, что Йен огорчится, когда Кэнди увезут, но посчитала жестоким держать животное, которое мы уже не могли прокормить. Йен перестал вносить какой-либо вклад в заботу о ней и не хотел обсуждать или пытаться понять мои проблемы. Место для нее нашлось на ферме в Рочдейле, куда ее отвезли мои родители, чтобы мне не пришлось с ней прощаться.

Натали скоро должен был исполниться год, и она постоянно просилась на руки, требовала к себе внимания. Однажды вечером Йен — редкий случай — был дома в тот час,когда ей пора было ложиться спать; мне она не давала себя уложить. Она кричала, дрыгала ногами и держалась за дверь гостиной. Не позволяя мне дойти до лестницы, она протянула руки к Йену. Я попросила взять ее на руки, но он отказался. Крики и плач продолжались, она всем телом тянулась к Йену. В итоге я разозлилась и потребовала, чтобы он сам ее уложил. Ему она спокойно позволила отнести себя наверх и заснула сразу же, как только Йен укрыл ее одеяльцем. Я ждала его внизу. Он вернулся быстро, с таким измученным выражением лица, что я бросилась в детскую, убедиться, что Натали еще дышит. Я испугалась, не задушил ли он ее. Мнительные самоограничения Йена стали влиять и на окружающих.

Семья Йена распадалась, а его карьера процветала. Он совершенствовал вокал. В его голосе появились сила и тайна, отчего так жгуче и проникновенно звучали, в частности, медленные песни.

Альбом «Closer» был записан на студии Britannia Row в Лондоне в марте 1980 года. Я получила своеобразный ответ на свои молитвы в виде жеста от Роба Греттона. Это был единственный случай на моей памяти, когда в студию пригласили девушек. Йен неохотно сообщил мне, что Роб решил отправить по 20 фунтов всем женам и подругам на билеты до Лондона, чтобы они могли посмотреть, как группа работает над «Closer». «Я ведь не могу себе этого Позволить? — заметила я Йену. — Где мне ночевать? На гостиницу денег нет». Он пожал плечами, не упомянув, что Для группы были сняты две небольшие квартиры и другие девушки останавливались там. Так что я вздохнула с облегчением и потратила 20 фунтов на оплату счетов за электричество.

Сью Самнер также не смогла поехать в Лондон. Она всегда много работала, и Йен рассказывал, что у них с Бернардом раздельный бюджет. Следовательно, Сью могла позволить себе уйти в отпуск и была достаточно независимой, чтобы так и сделать. Айрис Бейтс (подруга Питера Хука), Джиллиан Гилберт и Лесли Гилберт прибыли на станцию Юстон в семь часов вечера, но было уже за полночь, когда Joy Division вспомнили и послали Стива Морриса забрать их. Им неправильно продиктовали телефонные номера, и вся история закончилась тем, что ни одна пара друг с другом не разговаривала. Анник в первый день удалось остаться незамеченной, потому что одна из двух квартир предназначалась только для нее и Йена, но в итоге Йен смущенно представил ее остальным девушкам.

На следующий день ребята вернулись в студию, а девушки пошли по магазинам — просто поглазеть на витрины, потому что у них не было ни гроша в кармане.

Остальные участники группы были не слишком обеспокоены присутствием Анник, так как они уже терпели ее компанию на протяжении всего европейского турне. Как-то раз, узнав, что им нужно будет жить в гостинице, в которой часть комнат отводилась под публичный дом, она стала отказываться, сказав, что спать в подобном месте аморально. Ребята отметили, что более безнравственно спать с чужим мужем. Последовала едкая перепалка, после которой она более чем заслужила прозвище «бельгийская курва».

Йен, казалось, все время, проведенное за сочинением и записью песен для «Closer», находился в трансе. Он был на взводе, в напряжении — в другом мире. Неужели борьба, страсти, конфликты, которые наполняли его жизнь, были необходимы, чтобы он смог написать те проникновенные строки?

Остальные вели себя в привычной манере. Они так любили подшучивать друг над другом, что, возвращаясь в квартиру на Марилебон, каждый из них непременно проверял свои вещи, комнату, каждую полку в холодильнике. Когда Тони Уилсон собрался отогнать фургон обратно в Манчестер, ему устроили достойные проводы. Дверные ручки измазали джемом, а самого Тони забросали мукой и яйцами, так что у него не было выбора, кроме как залезть в кабину и быстро смотаться.