Александр Гумбольдт - Второе открытие Америки

Ознакомительный фрагмент

Он показал нам свой дом, маленькую, крытую пальмовыми листьями хижину, расположенную неподалеку в ограде на берегу ручья, сообщавшегося с горячим источником.

Мулат уверял, что мы найдем у него все удобства, гвозди для подвешивания гамаков, воловьи шкуры для лежания на тростниковых скамьях, глиняные сосуды, всегда полные свежей воды, а также то, что принесет нам наибольшую после купания пользу, – крупных ящериц Jguanas[40], мясо которых, как известно, представляет подкрепляющую пищу.

Из слов этого бедняги мы решили, что он принимает нас за больных, расположившихся у источника. Его советы и предложения приютить нас были не вполне бескорыстными. Он называл себя смотрителем вод и здешним pulpero[41].

Его предупредительная любезность исчезла, как только он узнал, что мы пришли сюда просто из любопытства или, как выражаются в колониях, являющихся страной праздности, para ver, no mas, чтобы посмотреть, и только.

Мариарские воды с успехом применяются при ревматических завалах, застарелых язвах и тех ужасных кожных заболеваниях, которые называют bubas[42] и которые не всегда бывают сифилитического происхождения. Так как в источниках очень мало сероводорода, то купаться нужно в том самом месте, где они выбиваются из земли.

Дальше та же вода используется для орошения полей индиго. Богатый владелец Мариары, дон Доминго Товар, собирался построить здание для ванн и основать предприятие, в котором состоятельные люди смогут получить не только мясо ящериц для еды и натянутые на скамьи кожи для отдыха.

Вечером 21 февраля мы покинули прекрасную Hacienda de Сига и направились в Гуакару и Нуэва-Валенсию. Из-за чрезмерной дневной жары мы предпочли путешествовать ночью. Мы прошли деревню Пунта-Самуро, расположенную у подножия высоких гор Лас-Вируэлас.

Дорога окаймлена могучими самангами, или мимозами; их стволы достигают вышины в 60 футов, а почти горизонтальные ветви переплетаются на расстоянии свыше 150 футов. Я нигде не видел более прекрасного и густого свода зелени. Ночь была пасмурная. Дьявольская Стена с ее зубчатыми скалами время от времени появлялась вдали, освещенная горящими саваннами или окутанная красновытым дымом.

Там, где кустарник был гуще всего, наших лошадей испугал крик какого-то зверя, казалось, кравшегося за нами по пятам. То был большой тигр, который вот уже три года бродил в этих горах. Он все время ускользал от преследования самых искусных охотников; он утаскивал из загонов лошадей и мулов, но до сих пор еще ни разу не нападал на людей, так как не испытывал недостатка в пище.

Сопровождавший нас негр испускал дикие крики. Он думал напугать тигра; конечно, это средство не помогло. Ягуар, как европейский волк, следует за путниками даже тогда, когда не собирается на них напасть; волк бежит чистым полем по открытому месту, ягуар крадется вдоль дороги, лишь время от времени показываясь среди зарослей.

День 23 февраля мы провели в доме маркиза дель Торо, в деревне Гуакара – очень крупном индейском поселении. Индейцы, коррехидор которых, дон Педро Пеньяльвер, был высококультурным человеком, жили в некотором достатке. Недавно они выиграли в Audiencia[43] тяжбу и стали владельцами земель, право собственности на которые оспаривали у них белые.

Из Гуакары к Мокундо ведет аллея из Carolinea Linn. fil. Я впервые видел под открытом небом это великолепное растение, составляющее одно из главных украшений больших оранжерей в Шенбрунне. Мокундо – богатая плантация сахарного тростника, принадлежащая семейству Торо.

Там вы можете увидеть столь редкую в здешних краях «сельскую роскошь», как сад, насаженные рощи и беседку с mirador, или бельведером, на гнейсовой скале у самой воды. Оттуда открывается чудесная панорама западной части озера, окрестных гор и пальмового леса, который отделяет Гуакару от города Нуэва-Валенсия. Поля сахарного тростника нежной зеленью молодых побегов напоминают обширный луг.

Все говорит об изобилии, но оно достигнуто ценой свободы земледельцев. В Мокундо с помощью 230 негров возделывается 77 tablones, или участков сахарного тростника, каждый из которых площадью в 10 000 квадратных вар[44] дает чистого дохода от 200 до 240 пиастров в год. Местный и таитянский сахарный тростник сажают в апреле, первый с промежутками в 4, а второй – в 5 футов.

Сахарный тростник созревает через 14 месяцев. Если растение достаточно мощное, то в октябре оно цветет, но верхушку срезают, прежде чем развивается метелка. У всех однодольных (Maguey [Maguely][45], культивируемый в Мексике для приготовления пульке, винная пальма и сахарный тростник) свойства соков во время цветения изменяются. В Терра-Фирме производство сахара – его варка и очистка глиной – весьма несовершенно, так как он идет только для внутреннего потребления, а для оптового сбыта рафинаду и сахарному песку предпочитают papelon.

Papelon – это неочищенный сахар желтовато-коричневого цвета, изготавливаемый в форме очень маленьких голов. Он смешан с мелассой и слизистыми веществами. Самые бедные люди едят papelon, как в Европе едят сыр. Ему обычно приписывают питательные свойства. Сброженный в воде, он дает guarapo[46], любимый народный напиток.

Для выщелачивания сока сахарного тростника в провинции Каракас применяют не известь, а поташ. Для этой цели предпочитают золу Bucare, то есть Erytheina corallodendron L.

Культура сахарного тростника лишь очень поздно, вероятно в конце XVI столетия, была перенесена с Антильских островов в долины Арагуа. Известная с незапамятных времен в Индии, Китае и на всех островах Тихого океана, она была введена в Персии [Иран], в провинции Хорасан, в пятом веке нашей эры для получения твердого сахара.

Арабы начали выращивать сахарный тростник, приносящий такую пользу жителям жарких и умеренных стран, на побережье Средиземного моря. В 1306 году его культура в Сицилии еще не была известна, но получила уже широкое распространение на острове Кипр, на Родосе и в Морее [Пелопоннес]; столетием позже сахарный тростник стал источником богатства Калабрии, Сицилии и берегов Испании.

Из Сицилии принц Генрих ввез сахарный тростник на остров Мадейра; с Мадейры эта культура перешла на Канарские острова, где она была до того совершенно неизвестна, ибо Ferulae, о которых упоминает Юба, – это молочаи, Tabayba dulce, а не сахарный тростник, как недавно утверждалось в одной статье.

Вскоре на острове Гран-Канария, на Пальме и между Адехе, Икодом и Гарачико на острове Тенерифе было уже двенадцать сахарных заводов (ingenios de azucar). На плантациях работали негры, потомки которых до настоящего времени живут в пещерах Тирахана на Гран-Канарии.