Альфред Штекли - Кампанелла

Пьетро Понцио упрямо отрицал существование заговора. Дионисий вообще отказался давать какие-либо показания, и его, как и Кампанеллу, не вызывали на допросы. Инквизиторы знали, что их может заставить говорить только самая страшная пытка. А разрешения применить ее все еще не приходило.

Хорошо налаженная связь давала Кампанелле возможность следить за ходом дела и помогать товарищам советами. Если компрометирующие факты нельзя замолчать, то их обязательно следует истолковать по-своему!

Джузеппе Битонто нашли в винограднике. Он был одет в мирское платье, отпустил бороду и уничтожил следы тонзуры. Все это по церковным законам считалось преступлением.

Сбросил рясу? Нет, Битонто и не думал этого делать — просто он спал раздетым, когда пришли его арестовать. Стражники не дали ему монашеской одежды, а бросили ему какие-то тряпки. Уничтожил тонзуру? Да ничего подобного! Джузеппе бьет себя по темени рукой и доказывает инквизиторам, что он был вынужден обрить голову по болезни. Отпустил бороду? У него и в мыслях не было такого! Когда его скрутили, он был, как полагается монаху, гладко выбрит. Но с тех пор утекло много времени и борода, естественно, успела вырасти.

Марчианизе и Корнелио были заодно с Ксаравой. Они позволяли ему делать все, что хочет, а он, со своей стороны, смотрел сквозь пальцы на их злоупотребления. Фра Корнелио — маленький рыжий человечек — был снедаем великим честолюбием. О нем поговаривали, что он мечтает стать чуть ли не архиепископом Толедским! Но, мечтая о большой карьере, он не гнушался и малым и охотно брал взятки. Семьи Пизано и Каччья одарили его богатыми подарками и деньгами лишь за обещание, что их родственники не будут переданы светскому суду. Он собрал по монастырям Калабрии кругленькую сумму, будто бы для помощи арестованным клирикам, и беззастенчиво ее присвоил. Ксарава и Спинелли, из-за своего бурного образа жизни вечно нуждавшиеся в деньгах, не отставали от него. Дело о заговоре было для них прекрасным источником обогащения. Угрожая тюрьмой, они вымогали у людей деньги, а тех, кто не хотел расстаться со своим золотом, тут же лишали свободы. Богачи за соответствующее вознаграждение могли добиться внесения в списки заговорщиков своих личных Врагов. Многих арестовали только для того, чтобы получить хороший выкуп. По всей Калабрии свирепствовали карательные отряды. Для лихоимцев и палачей настало золотое время.

Джамбаттиста Витале старался во всем подражать Маврицио. Долго Ксарава не мог с ним ничего поделать. Обычные пытки не давали желанного результата. Однажды Ксарава приказал привязать его к хвосту лошади, которую во весь опор погнали по каменистой дороге. Лошадь остановили вовремя — Витале еще был жив. Но его нельзя было узнать — лицо, грудь, живот и бедра превратились в сплошную рану. Прокурор грозился продолжить пытку. Тогда Витале сознался, что принимал участие в заговоре.

Спинелли и Ксарава постоянно доносили вице-королю о ходе следствия. Поскольку выяснилось, что многие заговорщики виновны в преступлениях против веры, они обратились к вице-королю, чтобы он добился у Рима разрешения процесс по обвинению в ереси провести тоже в Калабрии. Но конгрегация Святой службы не согласилась и требовала всех подозреваемых в ереси переправить в Рим. Вице-король хотел закончить процесс под личным наблюдением и приказал доставить заговорщиков в Неаполь. Но, перед тем как увозить их из Калабрии, нескольких из них для пущей острастки землякам следовало казнить. Спешно четверым обвиняемым был вынесен смертный приговор: Ринальди, Витале, Тодеско и Каччья.

Спинелли страстно ненавидел Маврицио за его полнейшее презрение к любым мукам. Он долго выбирал для него особенно жестокую казнь. В конце концов он решил, что Маврицио ди Ринальди, зажатый между двумя досками, будет на рыночной площади распилен заживо.

Только когда Дионисия и Маврицио перевели в общие камеры, Кампанелла узнал подробности их ареста. Какой-то предатель донес Морано, возглавлявшему один из отрядов, посланных в погоню за беглецами, что Дионисий находится в Монополи. Его схватили. Все попытки заставить Дионисия сказать, где остальные, ни к чему не привели. Он молчал. На беду, кто-то видел, как Маврицио и его два спутника отправились на юго-восток. Морано помчался по их следам. В Бриндизи его ждала неприятность. Двое беглецов куда-то бесследно исчезли, а третий, судя по приметам, Тодеско, продолжал путь на юг. Это действительно был Тодеско. Он хотел вернуться в Калабрию морем. Его настигли в городке Нардо. Жестоко избив, ему набросили на шею петлю и подвели к дереву. Намерен ли он открыть, куда подевались Ринальди и Витале? Он не стал особенно упрямиться. Теперь их никто не поймает — они давно уже в открытом море! Он сказал, что они сели в Бриндизи на корабль и уплыли.

Что делать? Морано очертя голову поскакал в Бриндизи. Здесь ему повезло. В порту он узнал, что единственный корабль, ушедший за эти дни в море, направился в Венецию, но по пути, в Монополи, ему предстояло взять на борт партию оливкового масла. Может, беглецов удастся перехватить в Монополи? Морано загнал несколько лошадей, но когда примчался в город, то не нашел у причалов ни одного судна. Марсельский корабль стоял на якоре милях в двух от берега. Начиналась буря, и Морано не смог навербовать смельчаков, которые бы согласились выйти на лодке в море, чтобы попытаться силой захватить Маврицио. Сам он побоялся риска. Маврицио узнает его издали и встретит пулей. А что, если капитан, испугавшись непогоды, передумает и не станет заходить в порт? Неужели беглецы ускользнут?!

Утром 30 сентября буря внезапно прекратилась. Несколько испанских чиновников под видом таможенных властей на двух фелюгах подошли к кораблю. Уединившись с капитаном в каюту, они склонили его к предательству, и он отдал матросам приказ неожиданно наброситься на опасных пассажиров и скрутить их.

Морано возвращался в Калабрию с четырьмя важными пленниками. Слух о его успехах предшествовал ему повсюду. Когда он по дороге в Джераче остановился ненадолго в Козенце, новый губернатор, дон Франческо де Реджина, высказал желание с глазу на глаз поговорить с Дионисием. Мало ли какие важные государственные дела могут занимать губернатора! Но дона Франческо интересовал лишь один вопрос, и, когда они остались с Дионисием наедине, он тут же его задал: «Какие ученые доводы приводил прославленный своими знаниями Кампанелла в защиту мысли о том, что в плотском общении с женщиной нет ничего греховного?»

Пересылка значительной партии заключенных из Калабрии в Неаполь была сопряжена с немалыми трудностями. Вести узников пешком по длинным дорогам, большая часть которых проходила в горной местности, кишевшей фуорушити, было слишком рискованно. Поэтому вице-король предпочел морской путь и поручил проведение всей операции одному из своих ближайших советников, дону Гарсия ди Толедо, кастеляну крепости Сант-Эльмо и командующему королевскими галерами. Чтобы обезопасить себя от всяких неожиданностей, правительство, испытывавшее нехватку солдат, было вынуждено отозвать обратно пехотинцев, посланных на Липарские острова, и предоставить их в распоряжение дона Толедо.