Ричард Коул - Лестница в небеса: Led Zeppelin без цензуры

— Давай сдвинем столы и сделаем это прямо здесь! — предложил я.

Сначала она подумала — или понадеялась — что я шучу. А когда поняла, что я настроен серьёзно, нервно рассмеялась:

— О’кей, но давай найдём столы в углу.

Она помогла мне переставить мебель, а затем мы стянули с себя достаточно одежды, чтобы трахаться прямо на столе, на виду у половины клуба. Может, это и не одобрили, но ни один человек не пожаловался. Однако, представление вышло далеко не на двойку.

На следующий вечер, когда мы ехали в клуб, Роберт пошутил:

— Я не знаю, как нам затмить твоё вчерашнее шоу.

Но нам почти удалось. Пока мы ждали третью порцию выпивки, две девушки вызвались залезть под стол и сделать оральный секс группе. Они уложились в рекордное время.

Застёгивая ширинку, Бонзо сказал:

— Маршал, я думаю мы нашли тебе замануху. У этих девчонок особый талант, который привлечёт новых клиентов каждую ночь. Когда молва распространится, у тебя будет самый популярный клуб в ЛА.

В те дни женщины не были робкими и застенчивыми. А мы не видели причин для сдерживания себя. Плоть была так рядом, что её можно было брать голыми руками, таким образом легко став гедонистом. Почему бы и нет?

17. Призрачное выступление

Летний тур 1969 года по Америке закончился в последний день августа на Техасском Международном Фестивале в Далласе. Питер Грант договорился о гонораре в четырнадцать тысяч фунтов за часовой сет, что было больше, чем мы получали за обычный концерт. Мы рассчитывали на второй альбом, который наконец должен был выйти в конце октября, ожидая, что после него наша цена повысится.

По возвращении в Лондон нас ожидал долгожданный, но короткий отпуск. Шесть недель спустя после закрытия занавеса в Штатах, группа с неохотой собралась в Париже для промоушна второго альбома. Отношения с прессой, конечно, имели ужасную историю, и всё, что могло привлечь СМИ, считалось большим достижением.

— Полагаю, это часть игры — заметил Роберт. Тем не менее, он презирал этот аспект бизнеса — сидеть и прилежно отвечать на вопросы людей, чьи знания о музыке вызывали лишь умиление.

Эдди Баркли, его фирма Barclay Records распространяла пластинки Led Zeppelin во Франции, уговорил Питера отправить группу через Ла-Манш и сыграть часовой концерт на частной вечеринке в честь выхода Led Zeppelin II.

— Пусть группа скажет своё слово с помощью музыки, — сказал Эдди. — Они сыграют несколько песен, а промоутеры и люди из СМИ полюбят их.

Звучало заманчиво. Но даже самые хитроумные планы могут пойти не так.

Мы заехали в «Вестминстер», дорогой отель из ста номеров, с мраморными каминами и паркетными полами. Отель располагался на Рю де ла Пэ. Когда мы заселялись в номера, зазвонил телефон. Это был Клайв Кулсон.

— Ричард, мы тут настраиваем аппаратуру для шоу. Я не думаю, что группа захочет услышать это, но наша сцена — боксёрский ринг. Они же никогда не играли на таком раньше. Думаешь, они захотят играть на ринге?

Я знал ответ, даже не спрашивая музыкантов.

— Это абсурд, — ответил я. — Убирай аппаратуру, Клайв. Команда не будет играть сегодня. Если они хотят услышать кого-то на боксёрском ринге, пусть предложат контракт на запись Мохаммеду Али!

И хотя в тот вечер не было живой музыки, мы сами на вечеринке появились.

— Ведите себя как можно дружелюбнее, — советовал Питер перед выходом из отеля. — Я знаю, как ужасно всё это терпеть. Мне тоже придётся несладко проводить время. Давайте сомкнём зубы и сделаем это.

Мы продержались на вечеринке, делая вид, что отлично проводим время, общаясь с прессой. Мы также узнали, насколько влиятелен Эдди Баркли в кругах французской прессы. И хотя группа не выступала живьём, рецензии на наше «шоу» появились в газетах на следующий день. «Zeppelin раз за разом вызывали на бис, — писал один критик. — Даже капризные менеджеры звукозаписывающих компаний хотели ещё и ещё. Не важно, что играла группа — Good Times, Bad Times или Ramble On — толпа жаждала большего.

— О, брат — проворчал Джон Пол, прочитав отзывы в парижских газетах. По поводу острых отношений группы с прессой он пошутил, что французские статьи — лучшее, что про них написали. В то время так оно и было.

Может быть, так нужно привлекать прессу на нашу сторону, — сострил Джимми. — Просто не будем приезжать на концерты! Наши призрачные выступления критикам нравятся больше.

Когда вечеринка в Париже окончилась, наши пути разошлись. Мы по отдельности поехали развлекаться дальше по клубам, взяв нескольких роскошных подруг, работавших на Баркли.

— Держитесь подальше от неприятностей, — предупредил Питер, зная, что его вялый совет никто не примет во внимание. Но он всё же посчитал своим долгом предупредить нас. — Я хочу уехать завтра из Парижа без лишних шрамов.

На следующее утро я проснулся в одиннадцать утра и позвонил в номер Бонэма, чтобы узнать, не хочет ли он позавтракать. Тот не ответил; не услышал я никакого шума, когда постучал в дверь.

— Гад дрыхнет без ног, я знаю, — подумал я. — Нужно всё равно его разбудить.

Я вылез из окна собственного номера на третьем этаже, решив, что смогу дойти до Бонэма по уступу, и залезть в его окно. Перед началом путешествия длиной в двадцать метров я посмотрел вниз на улицу и сразу понял, что если подскользнусь или чихну, то могу потерять равновесие с серьёзным риском для жизни. И вояж показался куда более опасным, мне нужно быть более осмотрительным. Шаг за шагом.

— Иди медленнее, Ричард, — сказал я себе. — Не торопись, у тебя впереди целый день.

На полпути я услышал крики с улицы. «Эй вы там, лучше заткнитесь», — думал я. Отвлекать меня нужно в последнюю очередь.

Разговор на улице, в основном, был на французском, я почти ничего не понял. Я не решался смотреть вниз, а вместо этого фокусировался на достижении цели без травм. Когда я всё же глянул вниз, то увидел внизу постепенно растущую толпу, наблюдавшую за моим походом. Когда я им помахал в ответ, появились два жандарма.

Наконец до меня начал доходить смысл слов на французском.

— Спускайтесь и как можно скорее, — кричали мне. — Если вы идёте в Картье, то знайте — магазин под охраной. Не делайте глупостей, мы хотим вас допросить.

Картье! О чём они говорят?

А потом я понял, что магазин «Картье» находится рядом с отелем. Видимо, жандармы решили, что имеют дело с парижским воришкой, намеревающимся спереть драгоценностей на несколько тысяч франков.

Я вдруг занервничал, что не рекомендуется делать на уровне третьего этажа. «Если они выстрелят и зададут вопросы потом, — подумал я, — то у меня проблема». Я сменил направление и попятился к себе в номер. По пути я улыбнулся им и помахал рукой, надеясь, что они передумают стрелять.