Роберт Мейсон - Цыпленок и ястреб

Проснулись мы поздно утром и отправились в магазин ВМС, чтобы купить всякое ребятам в лагере. Магазин у сайгонских воителей был самый настоящий. Товары на продажу выставлялись дешевле и лучшего качества, чем те, что были в военных магазинах в Америке. Фотоаппараты "Никон" за 150 долларов. Магнитофоны "Робертс" за 120. Одежда, инструменты, консервы, книги, даже ящики женских прокладок.

Райкер предложил отправиться вечером в тот ресторан, который мне так понравился прошлой ночью.

— Прошлой ночью? — я не понял, о чем он.

— А как же. И улиток не помнишь?

— Никогда не ел улиток, — заявил я, но тут в моей памяти начали всплывать какие-то обрывки.

— В общем, прошлой ночью ты их слопал дюжины три. К тому же, там девушка, которая тебя любит.

— Как девушка? Слушай, Лен, я человек женатый.

— И я женатый, — ухмыльнулся он. — Так что, вдали от дома у меня уже и не стоит? И потом, их же ебать необязательно. Просто посидишь, поговоришь с девушкой, для разнообразия.

Этим вечером после ужина мне стало очень нехорошо. За полночь стало еще хуже. Лен отвез меня в госпиталь ВМС, где меня вылечили от дизентерии. Оставшиеся двадцать четыре часа отпуска я провел в постели.

На следующее утро я сидел в нашем "Хьюи" и чувствовал себя скверно. Я был пассажиром, вертолет вел Лен и я с нехорошим чувством наблюдал, как жестяные крыши переходят в рисовые поля и джунгли. Мы были все ближе к горам и Кавалерии.

22 октября в одном журнале появилась большая и крайне оптимистичная статья насчет того, как идут дела во Вьетнаме. Журнал вышел как раз тогда, когда мы с Леном были в Сайгоне. Статью прочитали все. И нам, и тем, кто оставался на родине, объяснялось, как у нас во Вьетнаме все здорово. Три месяца назад Вьетконг крушил все на своем пути, а Южный Вьетнам уже готов был сдаваться.

Но сейчас Южный Вьетнам лучился уверенностью в себе и у него просто голова кружилась от гордости и мощи. Невероятные перемены со времен лета. А причиной этого потрясающего поворота стала одна из самых быстрых и крупных военных операций по развертыванию сил во всей военной истории. Я опять прочитал, как мы рубили кусты и пни своими мачете, чтобы вертолеты не вызывали пыльных бурь. Чтобы читатель, чего доброго, не подумал, будто нас тренируют для работы в Департаменте Парков Южного Вьетнама, автор упоминал, что 2500 наших воюют в долине Счастливой.

Статья завершалась разговором о том, что коммунисты надеялись сделать Южный Вьетнам первой костяшкой домино, следом за которой начнет рушиться вся Юго-Восточная Азия. Но теперь, как там говорилось, коммунисты призадумались. Соединенные Штаты не просто приняли вызов. И не только Южный Вьетнам станет сильнее, но и вся Юго-Восточная Азия обретет новую силу — за счет американского ноу-хау, технологий и людей. Даже довольно рутинная разгрузка войск в Кинхон превратилась в статье в эпическую картину: волны суровых "джи-ай" рвутся на берег с флота десантных кораблей.

Журнал ничего не писал о нашей эффективности. При всей нашей мобильности тон продолжал задавать ВК. Мы играли по их правилам.

Текст производил впечатление, и забыть это впечатление было непросто. Даже я поверил, что проблемы возникли только у Кавалерии, а в целом дела обстоят неплохо.

Примерно в то же время Плейми, крохотный форт в 60 милях к западу от нас, в долине Иадранг, попал в осаду; это началось 19 октября. Нападение на Плейми казалось незначительным событием, но вскоре оно приведет к тому, что Кавалерия и регулярная северовьетнамская армия сойдутся в крупнейшей битве за все время войны.

По вечерам Джон Холл проводил большую часть своего времени, напиваясь с Джимом Стортером. Но, в отличие от Джима, Джону не приходилось отсыпаться в шкафу или картонной коробке в складской палатке. Пили они по разным причинам. Стортер керосинил из-за того, что его жена занималась всякой ерундой в Штатах, пока ВК пытались его убить. Проблемы же Джона были целиком вьетнамскими. Он считал, что Кавалерия совершенно ненужным образом играет с его жизнью, только чтобы доказать пригодность воздушно-штурмовых концепций. После первых нескольких вылетов он решил, что если его не убьют ВК, то Кавалерия точно прикончит.

— Не должны мы высаживаться в горячих зонах, Мейсон, — Джон сидел, прислонившись к шесту палатки; дело было вечером. — В Одиннадцатой воздушно-штурмовой нас учили перебрасывать людей и припасы с одной прикрытой зоны на другую. А мы садимся в такую жару, что можно подумать, будто на танках летаем, или еще на чем.

— А как не попасть в горячую зону? — спросил я.

— Высаживать солдат неподалеку от боя, а не в самом пекле. Выскакивать прямо в огонь для них ничем не лучше, чем для нас.

— Так они, похоже, с самого начала знают, где мы сядем, — ответил я. — Видел, какие колья были в прошлый раз?

Нам пришлось садиться в зону, утыканную сотнями десятифутовых кольев. За сутки до этого там ничего не было.

— Откуда ты знаешь, что они не разгадают наше решение сесть подальше?

Джон отхлебнул "Скотча" из своей фляжки и предложил мне. Я отказался.

— Я понимаю так. Вот ВК, в точке Х. И они знают, что американцы в любой момент могут высадиться где-то в окрестностях. Командир ВК, в точке Х приказывает своим людям сторожить все открытые места, где, как он думает, мы можем высадиться. Он даже может завязать бой, чтобы заманить нас в ловушку. Хорошая стратегия. Если мы атакуем его, он получает шанс взять нас в тот момент, когда мы уязвимей всего, в вертолете.

— Ладно, — сказал я. — Но я же говорю, если он знает, где мы сядем, а вчера они явно знали, мы всегда будем попадать в горячие зоны. До тех пор, пока не найдем их источник информации.

— Шпионы?

— Ясное дело. Ты когда-нибудь требовал, чтобы один из этих улыбающихся переводчиков предъявил тебе Удостоверение Положительного Вьетнамского Персонажа? Я к тому, что мы должны координировать наши планы с вьетнамцами. То есть, переводить их и передавать гукам. Где, по-твоему, утечка? В Пентагоне?

Джон опять отхлебнул виски:

— Похоже, безнадега какая-то. Если мы, со всей нашей мощью, не можем высаживаться так, чтобы ВК не знали об этом заранее, что мы вообще можем? Надо идти маршем, брать и удерживать территорию. Пошли они на хуй, эти мелкие зоны, которые мы захватываем раз за разом.

Неожиданно он вскочил:

— На хуй!

На лице у него читались тоска и злоба. Я решил его ободрить.

— Да не так все плохо, Джон. Война, может, закончится еще в нашу командировку. Вот, пресса говорит, что мы побеждаем. Когда гуки прочитают последний номер, то уж точно разбегутся. С прессой не связывается никто. Если ты связался с прессой, тебе пиздец.