Игорь Соркин - Воздушный витязь

Самолет срывается с места, после короткого разбега быстро набирает высоту. Крутень вводит аппарат в крутые виражи, затем посылает "ньюпор" почти вертикально вверх. И вдруг, после пологого разворота, стремительно пикирует, проходит низко над самым аэродромом и снова уходит в высоту. Мотор то пронзительно ревет, то затихает. "Теперь "мертвая петля", — решает капитан. По всем правилам искусства самолет "падает" вниз, затем переходит в горизонтальный полет, устремляется вверх, в намеченной точке переворачивается, ложась на спину, и снова обретает первоначальное положение колесами вниз. Не переводя дыхания, Крутень столь же искусно выполняет вторую петлю, за ней — третью. Но и это еще не все. "Ньюпор" набирает высоту около двух тысяч метров и оттуда "срывается" в штопор. Виток за витком штопорит самолет мотором вниз. Инструктор-француз не выдерживает.

— Мсье! Что он делает? Это же смертельный трюк! Земля рядом. Ваш вожак может разбиться.

— Успокойтесь, — говорит ему Свешников. — Эту фигуру, штопор, успешно выполняют все наши асы.

— О ля-ля, — опять восклицает французский летчик. — Вот кому быть бы инструктором…

Между тем Евграф Николаевич выводит "ньюпор" в горизонтальное положение, выключает мотор и, легко планируя, сажает аэроплан.

Первым к Крутеню подходит французский инструктор, жмет руку.

— Великолепно, прекрасно! Вы большой мастер! Вам нечему у меня учиться.

…Русские летчики охотно и успешно осваивают высший пилотаж. "Вы крепко держитесь в седле", — одобряет их француз, в прошлом кавалерист. Тренировки, если позволяет погода, идут с утра до вечера. Капитан Крутень внимательно следит за полетами товарищей, часто сам поднимается в воздух, чтобы не терять летной формы.

Через три недели группу переводят в Казо, в школу стрельбы и воздушного боя. Русские летчики тренируются в учебных воздушных боях парами, азартно атакуют друг друга, выполняя при этом сложные маневры.

Одновременно с обучением воздушному бою проходят практические стрельбы из пулеметов. Пилоты стреляют с летящего "ньюпора" по большому и маленькому змею, по шару-пилоту. Затем упражняются в стрельбе по буксируемому конусу, по полотнищу, расстеленному на земле. Все это вырабатывает у летчиков верный глазомер, точность. К тому же в пулеметной ленте имеются трассирующие пули, что облегчает выполнение задачи.

Сам Евграф Николаевич проявляет такое усердие в учении, что другие невольно тянутся за ним. Отстающих нет. И недаром начальник школы де Вильпен в донесении Главному инспектору авиационных школ во Франции пишет, что "все… офицеры без исключения обладают необходимыми данными для блестящих боевых полетов… Все эти офицеры в целом представляют из себя выдающихся людей, по которым их французские товарищи могут составить себе самое высокое мнение о русской авиации".

Но вот окончен и этот курс обучения. Русских летчиков направили подгруппами во фронтовые эскадрильи. Штабс-капитан Крутень вместе с подпоручиками Орловым и Свешниковым зачислен в эскадрилью "аистов" капитана Брокара. Она базируется, как и другие подразделения, в районе реки Соммы, близ Амьена.

3-я эскадрилья "аистов" под командованием капитана Брокара — одна из самых прославленных во Франции: Только с 19 марта по 19 августа 1916 года она сбила пятьдесят три немецких самолета. Эскадрильей "аистов" она называется потому, что на ее машинах нарисована длинноногая птица аист, столь любимая французами.

"Аисты" — это целое созвездие великолепных асов: Гинемер, Брокар, Эрто, Фонк, Деллен, Ведрин, де ла Тур, Оже. Они показывают чудеса боевого летного искусства" мужества и отваги. Капрал Жорж Гинемер за пятнадцать дней сентября сбил в воздушных схватках шестнадцать самолетов противника. Летчик Наварр в 1916 году одержал двадцать побед…

"Немыслимо, непостижимо! — думает Крутень. — Смог бы я так неистово и успешно сражаться? А ведь надо, надо показать французам, что и мы, русские, не такие уж слабые воздушные бойцы. Но посмотрим, посмотрим".

Стоит февраль. С Ла-Манша наползает туман, серые облака стелются над землей, дождь щедро поливает аэродром. Но только ветер разгонит тучи и в небе вспыхнет солнце, самолеты уходят на боевые задания: патрулируют над войсками, ведут поиск германских разведчиков, вступают в воздушные схватки, охраняют свои разведывательные самолеты. Крутень и Орлов чувствуют уверенность в действиях французских летчиков. И хотя многие из них гибнут в схватках, сбиваются немецкими истребителями и зенитной артиллерией, боевой порыв не угасает.

— Теперь мы подавляем бошей в воздухе, — объясняет капитан Марзак прибывшим из России летчикам. — У нас лучше аппараты, лучше организация. Летом прошлого года было не то. Германская авиация преобладала на нашем фронте. У бошей были "аэро", годные и для бомбардировки, и для фотографирования, и для боя. Мы называем этот аппарат "омнибус". Уступать бошам мы не могли — это не во французском характере. Решили сгруппировать на наиболее важном участке фронта несколько отрядов истребительного типа, чтобы громить германские самолеты, громить, дьявол их возьми! А также дать свободу действия своим разведчикам. И тут надо поклониться капитану Брокеру. Под его началом собрали три эскадрильи с "бэбэ", и он первым нанес нокаутирующий удар бошам. Каково? А?

Крутень и Орлов с вниманием слушали Марзака, а он, закурив, продолжал:

— Ясно было, что "бэбэ" устарели для такого дела. Тогда наши конструкторы построили "Ньюпор XV". Вы его видели. Длина — пятнадцать метров, мотор "рон" — сто десять лошадиных сил, два пулемета. К этому присоедините, мсье, самолет "спад", который развивает скорость двести километров в час. Каково? А? Причем оба аппарата имеют великолепную маневренность. Вот тогда-то бошам стало приходиться туго. Что они могут нам противопоставить? "Фоккеры", "альбатросы", "гильберштадты"? Ерунда.

На смуглом лице Марзака — торжество. Пыхнув табачным дымом, он подытожил:

— Стали увеличивать число отрядов в группе, чтобы окончательно подавить бошей на фронте…

Евграф Николаевич присматривается к боевой работе французских истребителей, узнает особенности некоторых асов, завязывает с ними профессиональный разговор.

В одном из полетов Гинемер увидел на высоте 3200 метров два немецких "альбатроса". Летчик не раздумывая бросился к аэроплану, который летел выше, нагнал его и с расстояния 50 метров дал очередь из пулемета. Противник ответил сильным огнем. Тогда Гинемер быстрым маневром зашел немецкому самолету в хвост, в мертвый конус, и с расстояния 20 метров выпустил оставшиеся в обойме патроны. Попадание было точным. "Альбатрос" стал падать вниз, переходя в штопор. В это время Гинемер угодил под обстрел вражеской зенитной артиллерии. Его "ньюпор" был поврежден, но летчик сумел благополучно приземлиться.