Игорь Соркин - Воздушный витязь

Широкое наступление готовилось на Юго-Западном фронте, которым командовал генерал А. А. Брусилов. Входившие в состав фронта 3-я и 8-я армии, а также приданная ему Особая армия подвергались непрерывным бомбардировкам с немецких самолетов. Это вносило серьезное расстройство в работу армейских штабов по руководству частями. В течение июля и августа действия немецкой бомбардировочной авиации затрудняли продвижение наших войск, осуществлявших прорыв вражеской обороны.

Тогда-то и была создана 1-я истребительная авиационная группа, не имевшая еще определенного статуса. Непосредственно в 8-ю армию были направлены 2-й и 10-й истребительные отряды. Активные действия истребителей позволили сорвать блокаду немцев с воздуха, прекратить бомбардировку наших армейских тылов.

Заведующий авиацией и воздухоплаванием великий князь Александр Михайлович давно вынашивал мысль о посылке за границу на выучку русских летчиков и авиаспециалистов. В конце концов это стало его idee fix. Вначале он направил во Францию, как бы для разведки, одиночек — штабс-капитана Бродовича, поручика Витмана. Летом же 1916 года, в критические для русской боевой авиации месяцы во Францию и Англию были командированы тридцать два нижних чина под присмотром четырех офицеров для обучения моторному делу. Осенью августейший принял решение послать за рубеж две группы летчиков и наблюдателей. В этом он видел выход из трудного положения, возможность усилить фронтовую авиацию, чтобы достойно противостоять противнику. В Париж ушла телеграмма:

"В целях лучшей постановки обучения летчиков и наблюдателей флот полагал бы желательным, пользуясь зимним затишьем, командировать месяца на два — четыре во Францию для ознакомления с доблестной работой летчиков и наблюдателей в школах и на фронте человек сорок летчиков и наблюдателей из числа окончивших школы при пяти-шести руководителях. Для нас удобнее ноябрь-февраль. Пневский".

Генерал-майор Пневский возглавлял Управление военно-воздушного флота. В августе 1916 года его первым помощником назначается полковник Ульянин, освобожденный от должности начальника Гатчинской авиационной школы. Вскоре он же командируется во Францию в качестве председателя заграничной комиссии по закупке авиационного и воздухоплавательного имущества. Но не только закупкой военного имущества занимается полковник. Он внимательно изучает постановку обучения пилотов, характер воздушных боев в районе реки Соммы, где французы одерживают победы.

…В Управление военно-воздушного флота в Петрограде прибыли летчики 2-й группы, командирующиеся во Францию. Нет только штабс-капитана Крутеня, который задерживается в Москве, испытывая новый самолет. Но, наконец, ноябрьским пасмурным днем является и он.

Евграф Николаевич оглядывает собравшихся офицеров.

— Ба, да здесь знакомые все лица, — восклицает он, крепко пожимая руки Орлову, Барковскому, Свешникову, Кежуну, с которыми встречался на аэродромах или учился в Гатчине.

Руководителем летчиков назначен полковник Мед-но из Увофлота. Полковник в курсе всех дел, дает исчерпывающие ответы на вопросы своих подопечных. Кто-то из пилотов спрашивает:

— Вот штабс-капитан Бродович целый год болтается во Франции. Нам же, грешным, сроки урезаны. Почему так?

— Кончается счастье Бродовича, — невозмутимо отвечает полковник. — Великий князь приказал ему срочно вернуться в Россию и дать полный отчет о своей деятельности. Будет назначен командиром отряда.

— Нет, что ни говорите, есть любимчики у высокого начальства, — раздается тот же голос.

— Кого вы имеете в виду?

— Штабс-капитана Хризосколео, например.

У полковника Медно багровеет лицо, и он сердито отвечает:

— Несмотря на то, что Хризосколео гвардеец, светлейший о нем самого плохого мнения и даже не хотел пускать его за границу. Много апломба, мало толку, к тому же привержен к зеленому змию. Да не завидуйте вы другим! Думаю, что у многих из вас есть намерение не только поучиться у французов, но и самим скрестить шпагу с немецкими асами. А?

— Что на западе, что на востоке — немцы везде остаются бошами, приемы воздушного боя, уловки у них одинаковые, — убежденно говорит поручик Кежун.

— А я скажу так, — вступает в разговор Крутень. — Если придется сражаться там, никто из нас не струсит, сумеет показать, на что способны русские летчики.

Его поддерживают все соратники.

В один из последних дней ноября группа авиаторов садится в Мурманске на пароход, который должен доставить их в Англию, откуда они переберутся во Францию. За бортом штормит Баренцево море. Корабль мотает. Палубу окатывают ледяные волны. Летчики лежат в каюте, некоторые болезненно переносят качку. Кисло шутят:

— Лучше три часа болтаться в воздухе на самолете при штормовом ветре, чем один час — на морском корабле.

— Хорошо, если немцы не подстерегут где-нибудь и не пустят торпеду в бок нашему пароходу, отправив нас в царство Нептуна.

— Спаси и помилуй нас, святая дева Мария.

— Господа, когда доберемся до Франции — забудем все эти невзгоды.

— Друзья, вы заметили: наш Крутень ходит по палубе как старый морской волк. На него морская качка не действует.

— Ничего удивительного. Он в воздухе на своем "ньюпоре" такие головоломные кунстштюки проделывает, что похлеще любой морской качки.

— К тому же водку не пьет, баб сторонится. Спартанец!

— Слышал, у него зазноба в Киеве, переписывается с ней.

Евграф Николаевич заходит в салон, садится на диван, скрещивает по привычке руки на груди. Тревожные мысли не дают ему покоя. Сколько же рутины, неорганизованности, тупости в руководстве авиацией. Перед самым отъездом во Францию он узнал в Управлении военно-воздушного флота, что там с конца 1914 года лежит инструкция по обращению с пулеметами "люис". А ведь эти пулеметы уже давно во многих частях. Сколько отказов и поломок случалось с ними! Два года потребовалось Увофлоту на то, чтобы разослать инструкцию по обращению с "люисами" в авиаотряды. Разве не канцелярская рутина? И это не единичный случай. Все правила регулировок мотора и самолета он доставал частным путем, с заводов или где-нибудь по-приятельски от запасливых и знающих людей. Вот как на деле выглядит техническая и тактическая помощь Управления военно-воздушного флота.

И еще кричащий порок — скопидомство. Казна тратит бешеные деньги на покупку за границей самолетов, запасных частей к ним, оборудования. А как все это используется? Многое лежит по складам и паркам неиспользованным, ржавеет, портится. А на фронте недостаток во всем этом. Что за пакостная привычка все копить, что за боязнь ответственности за выдачу какой-нибудь лишней гайки?!