Семен Буденный - Пройдённый путь (Книга 1)

13 января наши части приводили себя в порядок и готовились к боевым действиям в направлении Давыдовки против конницы генерала Голубинцева. Получив данные о численности и расположении ее, я решил на рассвете 14 января атаковать части Голубинцева и овладеть Давыдовкой. В пять часов утра бригада перешла в наступление и к 12 часам овладела Давыдовкой. Но белые, получив подкрепление, перешли в контрнаступление. Тяжелые бои с противником продолжались в течение 14-15 января.

В ходе этих боев наши части под натиском белогвардейцев вынуждены были отходить. 16 января они отошли на Песковатку и расположились на ночлег. Здесь мне стало известно, что в селе Рахинка, на левом берегу Волги, расположилась Доно-Ставропольская кавалерийская бригада Булаткина, отброшенная противником из Дубовки и потерявшая в бою почти весь свой конский состав. Эта бригада совместно с нашей бригадой должна была образовать конный ударный кулак на правом фланге 10-й армии. Сложившаяся обстановка привела меня к мысли просить командующего армией немедленно объединить наши кавалерийские бригады в дивизию, то есть вновь создать крупное кавалерийское соединение, фактически распавшееся после выделения 2-й бригады сводной кавдивизии в самостоятельную группу Городовикова. На мой телеграфный запрос командарм в тот же день ответил согласием и, кроме того, послал из Царицына в наше распоряжение бронеотряд Александра Войткевича в составе двух бронемашин.

Бригада Булаткина была пополнена за счет излишков людей Особого резервного кавдивизиона, а также добровольцев из пленных и посажена на лошадей, захваченных у противника в бою под Дубовкой.

20 января вновь образованная дивизия, названная Особой кавалерийской дивизией, построилась в Дубовке. После смотра частей дивизии было созвано совещание командиров бригад и полков. На этом совещании, в частности, был решен вопрос об образовании политотдела дивизии и утверждены кандидаты на должности начальника политотдела и военкомов полков, а также определены задачи политической работы в частях.

Начальником политотдела мы утвердили Мусина, рабочего из Царицына.

В связи с тем, что разгромом противника в Дубовке не было обеспечено соединение Камышинского боевого участка с общим фронтом обороны 10-й армии, я предложил А. И. Егорову план дальнейших действий нашей дивизии.

Существо этого плана заключалось в следующем: разгромить противника в районе Прямой Балки - Давыдовки и, обеспечив соединение Камышинского боевого участка с фронтом обороны 10-й армии, нанести дивизией удар по тылам противника в общем направлении на Карповку. Этот план был Егоровым одобрен, и мы приступили к действиям.

Положение на фронте 10-й армии с каждым часом ухудшалось. Армия Краснова продолжала сжимать кольцо окружения Царицына. Южнее города ей удалось выйти к Волге и овладеть Сарептой. На центральном участке белые заняли станции Воропоново и Гумрак и готовились к решительному штурму Царицына.

В соответствии с принятым решением мною был отдан приказ на наступление дивизии в направлении Прямой Балки, где, по сведениям нашей разведки, сосредоточились пять полков конницы и полк пехоты противника.

Выступление было назначено на 3 часа ночи 23 января.

Ночью разразилась пурга. Сильный ветер с воем и свистом носил тучи снега. Мороз достигал двадцати градусов. Все живое попряталось. Меня беспокоило, как отнесутся бойцы и командиры к решению выступить в такую пургу. На 1-ю бригаду я мог положиться - знал, что она пойдет в любую погоду и при любых обстоятельствах. А вот как бригада Булаткина? Люди для меня новые. А вдруг среди них окажутся провокаторы, которые попытаются посеять недоверие к командованию дивизии? Нет, решил я, бойцы поймут необходимость наступления.

Конечно, наступать в пургу и мороз трудно, но зато погода дает возможность скрытно подойти к Прямой Балке, ворваться в расположение врага и истребить белогвардейцев с наименьшими для нас потерями.

Пурга обеспечивала нам внезапность, а это наполовину решало исход боя в нашу пользу.

Ровно в 3 часа ночи я прибыл на площадь в поселке Дубовка, где к этому времени была построена дивизия. Проверив, уяснили ли командиры частей боевые задачи и порядок взаимодействия в бою, я объехал строй дивизии и подал команду: "Вперед, за мной, шагом марш!"

Сильный ветер хлестал в лицо, снег бил в глаза, мороз пробирался под одежду, леденил руки и ноги. Но красные кавалеристы упорно пробивались вперед. Труднее всего было артиллерии. Орудия глубоко оседали в снег и, несмотря на усиленные упряжки лошадей, продвигались медленно. Бронеавтомобили часто буксовали, и пришлось выделить каждому бронеавтомобилю по четыре уноса артиллерийских лошадей. В дальнейшем артиллерийские лошади при броневиках были постоянно. В непогоду, а часто и в целях сохранения дефицитного горючего они тянули автоброневики так же, как и пушки.

Перед рассветом у балки Сухой, между Прямой Балкой и колонией Тишанка, наши разъезды захватили в плен разъезд белых. Показания пленных позволили нам уточнить расположение сил противника. Установив, что главные силы его находятся в Прямой Балке, я приказал двигаться туда и указал исходные позиции для атаки. В сторону колонии Тишанка, для прикрытия действий дивизии от находившегося там противника, был выставлен заслон.

Мороз и буран загнали белогвардейцев в дома. Они никак не предполагали, что в такую непогоду красные решатся наступать. Они даже не выставили сторожевого охранения на окраины села. Пользуясь беспечностью белых, дивизия окружила село и установила свою артиллерию на наиболее вероятных путях отхода противника.

По сигналу атаки автоброневики и пулеметные тачанки под прикрытием кавалерийских эскадронов ворвались в Прямую Балку. Белогвардейцы с ужасом в глазах выскакивали из домов и попадали под ураганный огонь наших пулеметов. Бой с каждой минутой разгорался и быстро принял ожесточенный характер. Я видел, как офицеры-белогвардейцы, действовавшие в качестве рядовых солдат, с винтовками наперевес бросались на наших кавалеристов, кололи штыками их лошадей, как белые казаки ошалело бросались в конном строю на бронеавтомобили и пулеметные тачанки и тут же валились, как скошенная трава.

Пехота противника оказала сильное сопротивление, но после сорокаминутного боя она была полностью разгромлена. Конница белых бросалась в разные стороны, но везде наталкивалась на наши атакующие части. Все же некоторые подразделения казаков вырвались из Прямой Балки и бросились бежать в направлении Давыдовки. Это было паническое, еще не виданное за всю мою боевую жизнь бегство. Казаки на ходу скидывали с себя все лишнее. Они бросали даже боевые пики и винтовки; некоторые на полном карьере, проявляя чудеса изворотливости, сбрасывали и седла, скакали, уцепившись за гривы своих коней. Кое-кто, пытаясь скрыться, соскакивал с лошадей, но немногим удалось спастись от клинков наших кавалеристов и ударов копыт их коней. Преследуя бегущего противника, части дивизии стремительно ворвались в Давыдовку и захватили обозы белогвардейцев. Преследование продолжалось вплоть до Малой Ивановки. Остатки разгромленного противника бежали в Большую Ивановку.