Николай Рыбкин - Записки космического контрразведчика

Алексей Архипович Леонов констатировал, что хотя по-человечески понимает все, но простить обман трудно. Однако тут же добавил: «Мы ведь понимали, что какие-либо отклонения у тебя есть, но обнаружить не смогли. Значит, теперь ты, В. В., обрек все последующие экипажи на более тщательные медицинские проверки. Но Главного я буду убеждать в том, чтобы полет сочли экспериментальным, и хоть ты и чудак на букву «М», но я буду писать представление к званию Героя Советского Союза хотя бы зато, что ты в космосе первым испытал сильные физические страдания и боли. Однако оставаться после всего этого в отряде космонавтов я бы тебе не рекомендовал!»

После многих докладов и письменных отчетов В. В. все-таки наградили звездой героя, хотя и матерились при этом здорово. Некоторых медиков уволили, часть наказали. Но теперь в медуправлении стал часто появляться огромный лысый доктор с чудной фамилией и огромными руками с крупными пальцами. Он системно ставил космонавтов в «позу прачки» и активно «работал» пальцами в поисках простаты.

Некоторые космонавты, например, Саша С. после такой процедуры поворачивался к доктору и как бы шепотом произносил: «Доктор, теперь мы с вами можем и на «ты»!?»

В. В., завершив реадаптацию, пройдя курс лечения, быстро ушел из отряда и стал активно заниматься в Академии ВВС имени Гагарина, что была рядом, в Монино. Он умел учиться и работать. Быстро защитив кандидатскую, преподавал, занимался научной работой и двигался по служебной лестнице. Как активный и рассудительный парень он, как говорят, быстро нашел свою золотую жилу и хорошо ее разрабатывал. Через несколько лет он стал заместителем начальника академии, профессором и получил звание генерал-лейтенанта. Это хорошая высота, которую он взял своим трудом, тогда как многие его ровесники так и застряли в полковниках, удовлетворившись двумя-тремя полетами.

Однако болезни не оставили В. В. Он перенес подряд несколько операций и стал потихоньку угасать. Последний раз мы съездили с ним в командировку в Коста-Рику в 1997 году, когда он был еще относительно здоров и мог позволить себе путешествия. Затем последовали долгие процессы лечения, и в конце концов, организм сдался...

Загадочный космос. Наши традиции и суеверия

Как повелось со времен языческой Руси, славяне всегда связывали и добро, и зло с какими-то внешними проявлениями, знаками, предзнаменованиями.

Случилось что-либо хорошее, а намедни соседка дорогу перешла с полными ведрами — вот и примета. Постучала синичка в окно — жди вестей. Ласточки низко летают — быть дождю. Так и переходят приметы из уст в уста и запоминаются поколениями, на смену пришедшими.

Космическая одиссея также приобрела свои, порой трудно объяснимые и не для всех понятные привычки, ставшие традициями. Ярослав Голованов, известный журналист, изучавший историю космонавтики и выпустивший прекрасную книгу «Королев», особо подчеркнул суеверия Сергея Павловича.

Судьба приготовила этому сильному человеку массу тяжелейших испытаний, и по этой причине он умел радоваться успехам, связывая их с какими-либо своими привычками. Многие знали, что « на удачу» он носил в правом кармане пиджака две копеечные монеты — «две копейки по копейке». Может быть, они не всегда приносили ожидаемую удачу — но по случайности либо в спешке он не взял их с собой, уезжая в больницу, на роковую для него операцию.

Монеты разного достоинства укладывали вначале конструкторы, а затем и космонавты на рельсы перед спецсоставом, выводящим ракету на старт. Кстати, многие из этих рельс датированы концом XVIII — началом XIX века. Теперь трудно сказать, как они там оказались, но думается, живи Россия без войн и потрясений — по этим рельсам еще в то время можно было бы достичь светлого будущего.

Многим известно, что автобус с космонавтами, уже готовыми к старту, вдруг останавливается, не доезжая до ракеты несколько сотен метров. Из него выходят члены экипажа, расстегивают скафандры и деловито писают на заднее колесо. Съемки при этом категорически запрещаются. Правда, один известный, хороший, но хулиганский фотокорреспондент Алик Пушкарев нарушил запрет и сделал фото. Потом, правда, его поездки на старты стали проблематичными.

Но вернемся к «мокрому» делу. Все началось со старта Гагарина. Сам процесс подготовки к старту, одевание скафандра, доклады Генеральному конструктору и прочее весьма волни тельны и эмоциональны. И сколько бы человек не опорожнял свой организм от влаги, сколько бы не «вытряхивал», все равно влага появляется и просится наружу. А если еще учесть, что от начала одевания скафандра и до выхода на орбиту проходит около шести часов, то можно представить состояние мочевого пузыря. Именно по этой причине Юрий Гагарин настоятельно попросил, почти потребовал остановиться и по старой шоферской привычке обрызгал заднее колесо автобуса. Его крайний аргумент звучал примерно так: «Неужели вы хотите, чтобы первый советский космонавт обос...ся в полете? Этому не бывать!» С этими словами он шагнул из автобуса. Дальше можно добавлять что угодно, но все было именно так. И его полет прошел успешно. Ну, а если повезло Гагарину, то надо в точности повторить все, что делал он. Таким образом родилась традиция.

А вот первому американскому астронавту не повезло. Ему не удалось сделать «это» на колесо и пришлось помочиться прямо в скафандр. И полет его не задался. Шепард совершил суборбитальный полет, длившийся всего около 19 минут, да и то в мокром виде. Правда, после его полета американцы придумали памперсы, ставшие такими привычными для малышей всего мира.

Русские же даже при международных полетах не отступают от традиций. И им все чаще приходится отвечать на вопрос, а как же «это» происходит, когда в экипаже женщины. Остряки утверждают, что женщины готовятся заранее и «содержимое» держат в емкости, которую после мужской процедуры вручную выплескивают на колесо. Здесь, как говорят: «Хотите — верьте, хотите — нет!» Вот таков ответ.

Одна из самых известных и популярных традиций — просмотр перед стартом кинофильма «Белое солнце пустыни». Этот советский супербоевик с участием чудесных актеров Анатолия Кузнецова в роли Федора Сухова, Спартака Мишулина в роли Саида и знаменитого таможенника Верещагина Павла Артемьевича в исполнении актера Павла Луспекаева стал самым любимым фильмом космонавтов. Его изучили наизусть, знают все интонации и тонкости. По нему сдают неофициальный экзамен все экипажи и инструктора. А покорил он всех своей лаконичностью, глубиной мыслей и победой добра над злом.

Вначале, правда, космонавты смотрели фильм на околокосмическую тематику «Тридцать три» — про необычного человека с тридцатью тремя зубами, улетавшего в иные миры. Однако «Белое солнце пустыни» покорило всех, и просмотр фильма перед стартом стал традиционным. Немалую роль сыграло и то обстоятельство, что все старты отечественных космических кораблей проходят в казахских степях на Байконуре. Эти места похожи на те, где происходили события фильма.