А. Горбунов - Анатолий Тарасов

Еще одним победным турниром для ЦСКА, выступавшего под знаменами сборной Вооруженных сил СССР, стали в том сезоне соревнования, проходившие в Польше в рамках первой зимней Спартакиады дружественных армий десяти стран. Накануне отъезда из Польши нападающему Игорю Деконскому сообщили из Москвы о том, что у него родился сын. После того как поезд пересек границу и оказался на родной земле, это событие принялись основательно отмечать все, кто оказался рядом с Деконским, — партнеры, тренеры и даже заместитель Новгородова подполковник Николай Щитов, ездивший в Польшу в роли руководителя делегации. В Москве встречали команду с помпой: военный оркестр, девушки с букетами в руках, Аркадий Новгородов и дюжина его подчиненных из клуба ЦСКА. «Но церемониал встречи на Белорусском вокзале оказался скомканным», — рассказывал Владимир Пахомов. И понятно почему: игроки с большим трудом и далеко не сразу смогли выйти из вагона. А Виноградов решил уйти незаметно…

Оргвыводы последовали не сразу — команде оставалось еще доигрывать чемпионат и Кубок страны. Но всё же последовали — в начале лета. Виноградову, несмотря на все победы, не простили возвращения из командировки за границу в нетрезвом виде и уволили с поста старшего тренера. Заменив Евгением Бабичем, не без хлопот, говорят, за него Всеволода Боброва.

В чемпионате страны-1961/62 Бабич продержался у руля ЦСКА два месяца, а если точнее, то 63 дня. Ничего у него не получилось. И не могло получиться, при всем уважении к великолепному хоккеисту прошлого. Тренерским делом он не занимался (хоккей с мячом, где он тренировал до этого, не в счет: туда он попал случайно). Что такое предсезонная подготовка, по каким методикам ее проводить, Бабич не знал; одних призывов оказалось мало. Требовались специальные знания, а их не было. Команда не понимала шараханий при выборе состава. Если при Виноградове Сологубов ставил себя на одну доску с тренером, то Бабича лидер ЦСКА в тренерской роли не воспринимал. И руководителям прямо говорил, что с таким тренером ничего путного у ЦСКА не выйдет.

«Погуляв» вместе с командой, надышавшись «воздухом вседозволенности» и познав «вольницу», в спортклубе ЦСКА пришли к решению, ожидавшемуся всеми мало-мальски интересующимися хоккеем людьми: вновь обратились к Тарасову, вспомнив о его жестком контроле игроков и о тренировках, проводившихся в полном соответствии с требованиями современного хоккея.

После того как 21 ноября 1961 года ЦСКА проиграл очередной матч чемпионата «Динамо» с невиданным до той поры счетом (5:14), Бабича отправили искать новое место работы. Поползли слухи о том, что хоккеисты ЦСКА специально проиграли так крупно, чтобы наконец-то избавиться от его присутствия на тренерском мостике. Но в это, признаться, сложно поверить, потому что опыт изгнания Анатолия Владимировича — по воле игроков, не пожелавших тогда, в 1960-м, усердно трудиться под его началом, — вполне можно было повторить и без позорного поражения. Достаточно было группе игроков пойти к начальству и снова в ультимативной форме потребовать замену тренера.

Поползли слухи и о том, что всё это, дескать, подстроил сам Тарасов. Ссылаясь на неких «неформальных историков ЦСКА», писатель Александр Нилин в своей книге «Век хоккея» пишет, что Тарасов «как-то предложил тем же Сологубову с Трегубовым поставить водки столько, сколько они захотят, накануне ответственной игры (чуть ли не с «Динамо») — и они не отказались, чем подставили то ли Виноградова, то ли Бабича…»

Ладно бы это говорилось в болелыцицкой среде, где-нибудь в пивной во время эмоционального обсуждения дел в любимой команде. Так нет же, в серьезном, казалось бы, исследовании. Правда, с обезоруживающей и многое объясняющей оговоркой автора: «За что купил — за то продаю».

Однажды, много лет спустя после этого матча Владимир Пахомов, оказавшись в зарубежной командировке с Игорем Ромишевским, пытался «разговорить» защитника, в той встрече участвовавшего. «Мой приятель, — вспоминал Пахомов, — заметив, что до меня у него уже много раз допытывались, а не было ли в ноябре 1961 года сдачи армейцами матча динамовцам, сказал, что результат той встречи не показателен — во всяком случае, он не соответствовал уровню игры хоккеистов “Динамо” и не свидетельствовал о начавшемся закате ЦСКА: “Мы проиграли так крупно случайно, игра не пошла, удивительно, но это факт”».

Примерно так же отвечали Пахомову и некоторые другие хоккеисты ЦСКА. Пожалуй, лишь вратарь Юрий Овчуков был чуть более конкретен, заметив, что его коллега голкипер Николай Пучков сыграл в тот вечер как никогда плохо: «Больше я его таким не видел». Но и Овчуков не преминул сослаться на «злой рок, витавший над командой». «Действительно, — делился своими впечатлениями Пахомов, на том матче присутствовавший, — со знаменитым вратарем творилось что-то невообразимое. Я вспоминаю, как он в одном из эпизодов, будто зомбированный, почему-то вдруг приподнял ногу надо льдом, когда динамовцы посылали шайбу низом, и она спокойно прошмыгнула в сетку. После первого периода Пучкова, пропустившего девять шайб, заменил Овчуков».

А динамовский защитник Виталий Давыдов рассказывал журналистам газеты «Спорт-экспресс» Юрию Голышаку и Александру Кружкову: «…Был сплав или нет, судить не берусь. У нас всё получалось… А Пучков в какой-то момент не выдержал и просто ушел с площадки». По свидетельству Давыдова, Пучков поведал динамовцам годы спустя: «Поражение было не случайным. Тарасов сумел склонить на свою сторону некоторых зачинщиков бунта, и они сдали игру…»

Так или иначе, но Тарасов, вернувшийся в ЦСКА спустя год с небольшим после своего изгнания, не стал менее жестким и требовательным, чем был прежде. Приступив к работе, он в первый же день, перед вылетом команды на несколько календарных матчей в Сибирь, призвал всех сосредоточиться на заключительном отрезке сезона (уже было ясно, что титул ЦСКА не выиграет: команда заняла в итоге всего лишь третье место вслед за «Спартаком» и «Динамо»), с максимальной ответственностью относиться к каждой тренировке и к каждому матчу и объявил, что будет беспощаден к нарушителям режима.

В ситуации, когда команде сначала позволили снять одного тренера, потом другого, а самой тем временем из серьезной боевой единицы превратиться в клуб, с которым соперники переставали считаться, Тарасов обязан был закручивать гайки до предела. И начал он с Ивана Трегубова, нарушившего режим в Омске. Второй раз за короткий отрезок времени. В тот же вечер Тарасов сообщил команде об отчислении Трегубова, а по возвращении в Москву армейский клуб поставил перед Федерацией хоккея вопрос о дисквалификации хоккеиста. Его и дисквалифицировали — на год.