Владилен Воронцов - Судьба китайского Бонапарта

Из 18 членов Госсовета, возглавляемого Чан Кайши, семь были милитаристами, в их числе Фэн Юйсян, Янь Сишань, Чжан Сюэлян.

Для Чан Кайши оказалось не таким уж легким делом установить взаимопонимание с Чжан Сюэляном: ведь любые действия в этом направлении могли встретить и встречали недовольство в Японии. В то время как эмиссары молодого маршала сидели за столом переговоров в Пекине, Танака дал указание своему генеральному консулу в Мукдене Кидзиро Хаяси пригрозить Чжан Сюэляну, что «нет никакой необходимости стремиться ответить на пожелания южан». Хаяси, понимая уязвимость с международно-политической точки зрения подобного подхода, советовал Танака занять более гибкую позицию: «Если мы будем продолжать придерживать Чжана от достижения соглашения с Нанкином, мы можем навлечь на себя критику со стороны других держав». Военные, однако, в отличие от дипломатов, предпочитали в оценках ситуации в Китае основываться на привычных для себя категориях силы. Настало наконец время, полагали они, оторвать Маньчжурию от Китая.

Чжан Сюэлян был приглашен для участия в высших органах гоминьдановского правительства. Чан Кайши просил его поднять 10 октября 1928 г. над своей резиденцией гоминьдановский флаг. Чжан принял предложение о своем участии в Госсовете, но поначалу медлил с ответом по поводу подъема флага. 29 декабря маршал объявил о своей приверженности трем принципам Сунь Ятсена и признал власть гоминьдановского правительства. В трех провинциях, находящихся под его контролем, взвился гоминьдановский флаг.

Чан Кайши ощущал себя героем, вознесшим нацию на гребень славы. Распространялись слухи о силе его армии. Подтверждалась давно известная в военных кругах страны истина: «Винтовка рождает власть». Численность армии к концу 1928 г. выросла до 2 млн. Это была самая большая по численности армия в мире, и командовал ею Чан Кайши. Милитаристы, ранее не скрывавшие свою ненависть к Гоминьдану, теперь считали для себя честью вступить в эту партию. Главнокомандующему, теперь его именовали генералиссимусом, шел 41-й год.

В середине января 1929 г. Чан Кайши собирает своих генералов на конференцию в Нанкине. На повестке дня вопрос о сокращении личного состава армии. Чан Кай Ши намеревался ослабить бремя содержания армии, естественно без ущерба своим собственным интересам. Первостепенное значение приобрел вопрос о демобилизации в армиях милитаристов. Покинувших военную службу предполагалось использовать на строительстве дорог, в шахтах, на других общественных работах, ведь генералы командовали довольно значительными подразделениями: Фэн Юйсян, например, имел в своем распоряжении 220 тыс., Янь Сишань — 200 тыс. штыков. Под командованием Чан Кайши находилось 420 тыс. В основу своего плана Чан положил обычный расчет на ослабление других.

Амбициозным планам Чан Кайши, стремившегося упрочить свои позиции за счет ослабления соперников, не суждено было осуществиться. Не помог в этом и дух с горы Чжуншань. Генералы Фэн Юйсян и Янь Сишань не хотели уступать Чан Кайши. Конференция была прервана.

Генерал Янь Сишань, как и Фэн Юйсян, к этому времени имел довольно яркую биографию. Родился он в семье разорившегося менялы и торговца в провинции Шаньси и, как многие его сверстники, оказался в армии. Учился в Японии, где в 1909 г. закончил военное учебное заведение. Как и Чан Кайши, он сошелся с представителями суньятсеновской организации «Тунмэнхуэй». Военный диплом, полученный в Японии, обеспечил для него место начальника военной школы, а связи с «Тунмэнхуэй» помогли сделать дальнейшую карьеру: после Синьхайской революции Янь Сишань стал губернатором родной провинции.

Чан Кайши, понимая, что Фэн попытается укрепить свои форпосты в провинции Шандунь, откуда должны были быть выведены в результате длительных переговоров японские войска, решил прежде всего договориться с японцами — вместо их войск предполагалось разместить подразделения не Фэна, а Чан Кайши. Фэн стал концентрировать свои силы в Хэнани. Чан Кайши с тревогой наблюдал за действиями своего «единоверца». Среди ближайших соратников Фэна неограниченным, казалось, доверием пользовался Хан Фучжу. Солидная взятка сделала свое дело. Хан вместе с тремя командирами дивизий, с лучшими частями из армии Фэна (100 тыс. человек) перешел на сторону Чан Кайши.

Позиции соперника значительно ослабли. Последовала и новая победа. Генералы гуандун-гуансийской группировки в результате войны (апрель — июнь 1928 г.) вынуждены были признать нанкинский режим.

Сначала — умиротворение внутренних врагов

Шанхайский переворот обозначил важную веху в борьбе Чан Кайши с КПК. Уже в 1927 г. стало ясно: схватка приобрела характер открытых вооруженных столкновений, когда физическое уничтожение коммунистов провозглашалось чуть ли не одной из наиболее важных и благородных задач гоминьдановского движения. Чан Кайши при осуществлении жесточайших акций против КПК опирался на силы как милитаристов, так и западных держав. События декабря 1927 г. в Гуанчжоу показали решимость правых гоминьдановцев утопить в крови оппозицию, возглавляемую КПК.

После поражения Наньчанского восстания несколько сот солдат из подразделений Е Тина и Хэ Луна пробились в Гуандун. Гуандунский провинциальный комитет КПК принял решение поднять восстание в Гуанчжоу 10 декабря 1927 г. части Красной армии получили приказ начать выступление по сигналу фабричного гудка. Ранним утром 11 декабря в расположении учебно-инструкторского полка, которым командовал Е Цзяньин, прогремели выстрелы, офицеры-коммунисты возглавили восстание, гоминьдановская агентура была изолирована. 15 старших офицеров, оказавших сопротивление, поплатились жизнью. Не прошло и двух часов, как штаб восстания взял под свой контроль основные объекты города. До наступления рассвета оставалось еще немало времени, и на центральных улицах Гуанчжоу в свете прожекторов вспыхивала сталь длинных ножей, остроконечных пик. Огромная толпа двигалась к управлению общественной безопасности, где находился оплот сопротивления восставшим. Схватка отличалась особой жестокостью. 12 декабря гоминьдановцам удалось застрелить одного из видных деятелей КПК, организатора и вдохновителя Кантонского восстания Чжан Тайлэя. Это было тяжелым ударом для восставших, ослабла координация отдельных его звеньев, подорвана вера в успех. А тем временем войска милитаристов окружили город, их действия прикрывались огнем с американских, английских, японских кораблей, стоявших на реке Чжуцзян.

Чан Кайши и во время кантонских событий не обманул надежд своих союзников на Западе. Для выполнения чудовищных замыслов были подобраны проверенные люди. Среди них — один из верных пособников гоминьдановцев полковник Чжоу Дун. Под предводительством Чжоу Дуна вооруженный отряд и агенты службы безопасности нагрянули на улицу Байцзы, где находилось советское консульство. Началась расправа над советскими представителями в Южном Китае. Тяжкие муки довелось испытать советским людям в гоминьдановских застенках. Во время следствия, которое вели органы общественной безопасности КНР по делу палачей Кантонской коммуны, фигурировали снимки, где запечатлена трагедия. Под одной из фотографий подпись: «Русских коммунистов водят по улице под конвоем и показывают публике», под другой — «Красные русские, казненные в управлении общественной безопасности».