Василий Топильский - Розы на снегу

— А верно, девочки, неплохо бы! — поддержала ее Комлева.

«Флаги над поселком! Это здорово! Но где вывесить? К школе не подойти. Там фашисты. Поднять над домами? Гитлеровцы, чего доброго, сожгут дома, а хозяев уж наверняка расстреляют». И все же Аня сказала:

— Хорошо, девочки, подумаем.

Решение неожиданно пришло само. Аня случайно обратила внимание, как младший братишка Колька сильным броском втыкал нож-складушок в дерево. Подумала: «А почему бы так не втыкать железные стрелы с красными флажками? Бросала же я когда-то копье на спортивных соревнованиях».

В тот же день она попросила братишку сделать стрелу из куска толстой стальной проволоки. Он удивился необычной просьбе, пытался узнать, зачем Ане понадобилась такая пика. Но она лишь отшутилась:

— Ворон буду бить на жаркое.

А вскоре Николай увидел совсем непонятное — Аня, взрослый, серьезный человек, забавлялась тем, что меткими бросками поражала дверь на старом сарае. Сначала метров с трех, потом с пяти…

Коля не выдержал, подошел и попросил:

— Дай-ка мне…

У него броски получались еще лучше. И Аня сказала:

— Потренируйся. Пригодится…

Колька почему-то подумал: «Может, так можно и в фашистов бросать, если сделать пики потяжелее, как у буденовцев».

…Целый день кузнец деревушки Надбелье Жуббе ковал железные прутья, заострял на точиле концы. И все думал: «Зачем прутья понадобились старосте? Неужели оккупанты вместо шомполов будут пороть ими людей?» При этой мысли старик вздрагивал, словно ему самому поручили кровавую расправу.

Вечером кузнец отправился домой. А на следующий день обнаружил, что больше половины прутьев исчезло. Невесело подумал: «Ну, теперь жди — на отсидку пригласят». Однако староста хотя и сильно шумел, а отпустил с миром. Никто в ту осень в деревне не знал, что староста связан с партизанами и часто выполняет задания подпольного райкома партии.

В ночь на 7 ноября 1941 года над Торковичами заполыхали, как пламя, алые флаги. Гитлеровцы заметили их, когда весь поселок уже налюбовался праздничным подарком юных подпольщиков.

На крыши административных зданий полезли солдаты и полицаи. Но сорвать флаги было нелегко. Железные штыри, брошенные чьими-то сильными руками, глубоко вонзились в дерево, а крыши обледенели…

Торковичское молодежное подполье действовало полтора года. В начале второй военной зимы начальнику тайной полевой полиции Оллеру попалась ниточка, которая привела жандармов в дом Комлевых. Вслед за Галей были схвачены Катя Богданова, Сусанна Яковлева, Лена Нечаева, Тася Яковлева. Им предъявили обвинения в деятельности, направленной против германского государства и его армии.

Вдумайтесь! Девчонки по пятнадцати — семнадцати лет сокрушают империю фюрера, подрывают боевую мощь ее армии!

Не успела уйти из поселка и Анна Петровна Семенова — вожак подполья. Ее арестовали на другой день.

Гитлеровцы долго истязали свои жертвы. Николай Григорьевич Богатырев, односельчанин Гали Комлевой, сумевший вырваться на волю, впоследствии рассказывал:

— Меня арестовали тоже в декабре. Сидел в деревне Горыни. Камера холодная, темная. Однажды открывается дверь, и жандармы кого-то сильным толчком швыряют на пол. Пригляделся и ахнул: это же Галка Комлева!.. Ежедневно, а то и два-три раза в день ее водили на допросы. Возвращалась она избитая, живого места нет. Как-то «по нечаянности» фашисты обварили ей спину кипятком. Кожа вздулась подушкой, но истязать ее не прекратили. Часто Галю вталкивали в камеру без чувств. Отлежится, откроет глаза и шепчет: «Все равно ничего пе скажу».

Есть на оредежской земле место, где каждый камень, каждый куст свидетельствует о злодеяниях нацистов. Мыза Васильковичи. Гестаповцы превратили ее в застенок, где в последний раз делали попытки добыть признание у попавших в их руки разведчиков, подпольщиков, партизан. Не удавалось — уничтожали. Здесь же, рядом с застенком, — в кустах, на придорожных камнях. Более пятисот советских патриотов были убиты в Васильковичах… В одну из февральских метельных ночей их участь разделили Анна Петровна Семенова и ее смелые помощницы — непокорившаяся оккупантам юность Торковичей.

Михаил Котвицкий

«НЕТ ВЫШЕ УДЕЛА»

Небольшой могильный холмик, заросший травой, на берегу Тигоды. На дощечке всего два слова: «Женя Маслова». Много лет ходили здесь люди, останавливались, всматривались в поблекшие буквы, в глубокой печали задумывались…

В один из летних дней на берег речки пришли ветеран войны И. А. Синашкин и учительница И. Н. Ларина, люди уже преклонного возраста, но по-молодому беспокойные. Пришли со своими юными помощниками — следопытами из любанской средней школы имени Радищева. Школьники прибрали могилку, принесли венки из полевых цветов. И тут же решили пойти по следам подвига неизвестной героини.

Поиск начался. Следопыты написали письмо бывшим партизанам, послали запросы в архив. Люди откликались. Пришли весточки от сестер Жени — Галины и Евдокии, проживающих в Ленинграде. Прислали письма Александра Александровна Мельницина и Павел Мелентьевич Лифанов.

Письма… Рассказы очевидцев… Скупые строчки документов… Так приоткрылась завеса над трагедией одной яркой жизни.

Подспудная тревога охватила Женю еще тогда, когда из Тосно ушел первый эшелон с эвакуируемым городским имуществом. Девушка понимала, что нужно что-то предпринять. Но как поступить? Хотела последовать примеру братьев, — Михаил, Григорий и Фома Масловы ушли на фронт, — не взяли. Сказали: «Нет восемнадцати. Да и не берем девчат без специальности. Крути пока свое кино…»

Но «крутить кино» Жене вовсе не хотелось (незадолго до начала войны она окончила курсы киномехаников в Ленинграде). Подумала — может, уехать к сестре Галине обратно в Ленинград? Там, на заводах, наверняка нужны рабочие руки — снаряды, мины делать. Женя была на распутье, когда одна из знакомых будто ненароком при встрече обронила:

— Некоторые наши уходят в партизаны.

— А что? Это, пожалуй, самое подходящее, — живо откликнулась Маслова. — А меня возьмут? Как ты думаешь?

— Взять-то, может, и возьмут. Но…

— Что «но»? — вспыхнула Женя. — Думаешь, испугаюсь в лесу жить? Перед фашистами дрогну?

Она говорила так горячо, что знакомая улыбнулась и сказала:

— Ну ладно, помогу тебе встретиться с одним человеком…

Так Женя появилась в партизанском отряде Бороусова — помощника секретаря Тосненского райкома партии. Гитлеровцам к тому времени удалось прорваться к Колпину. Отряд Бороусова укрылся в глухом лесу и сразу приступил к боевым действиям. 10 августа партизаны совершили ночной налет на фашистскую заставу в деревне Пузырево. Было убито пять гитлеровцев и уничтожена одна машина.