Сергей Шингарев - "Чатос" идут в атаку

Здороваясь с ним, Иван Девотченко недовольно проворчал:

— Ну ее, эту авиацию. Лучше пойдем пешком.

— Возможно, так и случится, — ответил ему товарищ, назвавшийся Леонидом.

— Как это? — удивился Иван.

— Если не удастся улететь, придется быть готовыми к переходу сухопутной границы в Пиренеях. До приграничной зоны вас подбросят на машине. А там ночью с проводником пойдете горными тропами. Пока же наберитесь терпения и ждите, — посоветовал Леонид летчикам.

Евгений и Никита отправились погулять по городу. Над готическими крышами Тулузы разливался мягкий свет луны. В табачной лавке они купили несколько пачек сигарет. Обратно возвращались не спеша.

У гостиницы прогуливались, оживленно беседуя, Девотченко и Леонид. Едва Евгений и Никита подошли к ним, как из-за угла, размахивая пачками газет, с громким криком выскочили несколько мальчишек.

— Сенсация! — звонкими голосами оповещали они. — Покупайте вечерний выпуск. Сенсация! В районе Мадрида красный истребитель ночью сбил бомбардировщик национальных сил Испании[21]. Красный пилот Карло Картехон отказался давать интервью. Сенсация! Ночью сбит самолет. В живых остался только один член экипажа. Он взят в плен…

— Это уже интересно, — проговорил Леонид, покупая несколько экземпляров газеты.

Узнав, о чем идет речь, Девотченко заволновался:

— Дай-ка мне пару, — попросил он Леонида. — Может быть, встречу испанца. Наверное, ему будет приятно получить экземпляр газеты, где рассказывается о его победе.

В этот вечер летчики долго не ложились спать, обсуждая новость. Кто-кто, а они хорошо понимали, как трудно ночью найти и сбить вражеский бомбардировщик.

Вспомнили оставшихся в Париже друзей.

— Интересно, удалось Шуре договориться о переброске наших ребят?

Они и не подозревали, что те спокойно спят в Барселоне…

В ожидании прошли еще одни сутки.

Поздно вечером 28 июля в номер гостиницы забарабанил Никита Сюсюкалов.

— Что, завтра летим? — спросил его Евгений.

Никита был взволнован. В руке он держал свернутую в трубку газету.

— Еще один самолет сбит!

— Чей? Где? — не понял Степанов.

— Ночью в районе Мадрида. Только пилот другой — Родриго Матеу[22]. Газетчики так орут на улице, словно каждый из них выиграл в лотерее. А перевел мне с французского швейцар-поляк.

— Пока мы туда доберемся, они, пожалуй, нам и фашистов не оставят, — проворчал проснувшийся Девотченко. — Две ночи — два «юнкерса». Неплохо, а?

Ночью Евгений спал мало. Девотченко совсем не спал и все время курил. Когда рассвело, Иван вышел на балкон.

— Ну что ты топаешь, как слон? — рассердился Степанов. — Спать не даешь.

Иван добродушно засмеялся:

— Ты чего на мне злость срываешь? Вот пойду и украду самолет на аэродроме да и дуну через Пиренеи, а ты тут лежи, переживай.

— Замучился я, Иван. Едем-едем, никак до места не доедем, — пожаловался Евгений.

— Терпи казак, атаманом будешь, — вздохнул Девотченко.

Ивану не пришлось приводить в исполнение свою угрозу. На четвертые сутки их вынужденного пребывания в Тулузе летчиков предупредили, что будет самолет.

Они пошли завтракать в ресторан аэропорта. Небольшой уютный зал, отделанный серым мрамором, был почти пуст. Тихо играла радиола. Летчики заняли столик у широкого окна, через которое было хорошо видно летное поле.

Одетый в замшевую куртку мужчина, держа в руке незажженную сигарету, подошел к их столу. Девотченко надавил кнопку зажигалки. Прикуривая, француз медленно сказал по-русски:

— Ваш самолет взлетит через тридцать минут.

Он кивком головы указал на белый двухмоторный «потез» и небрежно пошел к выходу.

У Степанова пропала всякая охота есть, но под строгим взглядом Девотченко он сдержал себя. Время было, и они спокойно закончили завтрак.

Когда летчики спустились в зал ожидания, Евгений увидел нескольких пассажиров, с которыми они на «Кооперации» прибыли в Гавр. Но те и виду не подали, что когда-либо с ними встречались. Взяв чемоданы, летчики через вращающуюся дверь вышли на обсаженную цветами площадку. Там с газетой в руке прогуливался Леонид. Он улыбнулся им.

У крыла «потеза», скатывая в рулон моторные чехлы, возился пожилой бортмеханик. Оторвавшись от своего занятия, он окинул взглядом подошедших к самолету и махнул рукой:

— Салут, камарадас!

Евгений занял кресло поближе к кабине пилотов. Девотченко и Сюсюкалов устроились рядом на откидном диванчике. На пол грохнулся туго затянутый веревками брезентовый рулон. Хлопнула поставленная на стопоры дверь. Проходя между кресел, бортмеханик громко крикнул:

— Субида! Взлет!

Выбросив ком сизо-черного дыма, заработали двигатели.

Громыхая амортизационными стойками, видавший виды «потез» побежал по травяному покрову. В иллюминаторе кабины мелькнули француз в замшевой куртке и Леонид, стоявшие на открытой веранде ресторана.

Над переплетением железнодорожных путей и голубой лентой реки Гаронны самолет развернулся к Пиренеям. Евгений бросил прощальный взгляд на город:

«Хорошо сработали тулузские товарищи…»

Они летели уже час. Внизу раскинулись угрюмые, покрытые снегом горы. С большой высоты была видна отороченная седой линией прибоя лазурная полоса. Средиземное море! Девотченко и Сюсюкалов дремали. «Ну и спокойствие у них, чертей! Позавидовать можно», — смотря на своих попутчиков, думал взволнованный Евгений.

Прошло еще тридцать минут. Шум моторов начал постепенно стихать. «Потез» пошел на снижение. Евгений с интересом всматривался вниз: под крыльями самолета на берегу моря раскинулся огромный город, в центре которого возвышалась островерхая громада собора. Машина прошла над портом, обогнула гору с разбитым на ее склонах густым парком и игрушечной церковью. Это была Барселона.

«Потез» уже подруливал к зданию аэровокзала.

— Эста тодо комформэ! Все в порядке! — громко сказал бортмеханик, выходя из пилотской кабины.

Добровольцы уже подошли к двери, когда их окликнул командир самолета. Летчики обернулись. В центре пассажирской кабины стоял экипаж «потеза».

— Фелис бьяхэ! Счастливого пути! — испанцы вскинули сжатые кулаки.

— Спасибо, друзья!

Спустившись на землю, по укоренившейся годами привычке все трое посмотрели вверх. В солнечном небе кружились белые чайки. Вдали дымили трубы многочисленных заводов Барселоны. На горизонте темнели вершины Каталонских гор.

Евгений вдохнул влажный морской воздух.

— Здравствуй, Испания!