Виктор Мануйлов - Летопись жизни и творчества М. Ю. Лермонтова

Журнал исходящих бумаг Штаба войск на Кавказской линии и в Черномории за 21 июня — 31 декабря 1837 года. Центральный государственный архив Грузинской ССР, ф. 1083, оп. 10, д. 51, с. 336; Временник, с. 65; ср. аннотацию к дате 10 июля 1837 г.

Конец октября — ноябрь. Лермонтов, направляясь в Нижегородский драгунский полк, в котором все еще продолжал числиться до 25 ноября, «переехал горы», а затем в Закавказье «был в Шуше, в Кубе, в Шемахе, в Кахетии».*

Лермонтов, АН СССР, т. VI, письмо № 28, с. 440.

* И. Л. Андроников высказал предположение, что Лермонтов попал в Кубу, Шемаху и Шушу в связи с кубинским восстанием (И. Андроников. Лермонтов. М., 1951, с. 118). Однако следует отметить, что восстание в Кубе вспыхнуло 11 сентября, когда Лермонтов по всей вероятности был еще на Северном Кавказе или на Кубани.

Ноябрь. В Закавказье Лермонтов сдружился с поэтом-декабристом А. И. Одоевским. Возможное знакомство Лермонтова в Тифлисе с азербайджанским поэтом и драматургом Мирза Фатали Ахундовым и семьей А. Г. Чавчавадзе.

Лермонтов, АН СССР, т. VI, письмо № 28, с. 440 и стихотворение «Памяти А. И. Одоевского» (Лермонтов, АН СССР, т. II, с. 131 и 342); И. Андроников. Лермонтов. М., 1951, с. 158–196; ср.: А. В. Попов, Лермонтов на Кавказе. Ставрополь, 1954, с. 114–117; И. Андроников. Лермонтов в Грузии в 1837 году. Изд. «Советский писатель», М., 1955.

1 ноября. «В Русском инвалиде» опубликован высочайший приказ, данный 11 октября 1837 г. в Тифлисе о переводе Лермонтова в лейб-гвардии Гродненский гусарский полк.

«Русский инвалид», 1837, 1 ноября; ср.: И. Андроников. Лермонтов. М., 1951, с. 184.

6 ноября. Письмо Е. А. Мартыновой из Москвы к сыну Н. С. Мартынову, в котором она сетует на пропажу писем, посланных с Лермонтовым, и обвиняет Лермонтова в том, что эти письма он будто бы распечатал и прочел:

«Я так тревожусь за тебя, мой добрый друг, и буду счастлива и спокойна лишь по твоем возвращении. Как мы все огорчены тем, что наши письма, писанные через Лермонтова, до тебя не дошли. Он освободил тебя от труда их прочитать, потому что и самом деле тебе пришлось бы читать много: твои сестры целый день писали их; я, кажется, сказала: „при сей верной оказии“. После этого случая даю зарок не писать никогда иначе, как по почте; по крайней мере останется уверенность, что тебя не прочтут».

РА, 1894, кн. 2, с. 608–609; ЛН, т. 45–46, 1948, с. 692.

15 ноября. Письмо Е. А. Арсеньевой к П. А. Крюковой о переводе Лермонтова из Нижегородского драгунского полка в Гродненский гусарский и о продаже сестрам Лермонтовым (теткам поэта) и П. В. Виолеву части имения Ю. П. Лермонтова Кропотово, доставшегося после его смерти сестрам Лермонтовым и Михаилу Юрьевичу.

«Истинно была как ума лишенная. Теперь начинаю понемногу отдыхать, но я писала к тебе, как Философов мне сказал, что Мишу перевели в лейб-гусарский полк, вместо того в Гродненский, для него все равно тот же гвардейский полк, но для меня тяжело: этот полк стоит между Питербурга и Нова города в бывшем поселеньи, и жить мне в Нове-городе, я там никого не знаю и от полка слишком пятьдесят верст, то все равно что в Питербурге и все с ним розно, но во всем воля божия, что ему угодно с нами, во всем покоряюсь его святой воле. Теперь жду его и еще кроме радости его видеть не об чем не думаю, иные говорят, что будет к Николину дню <6 декабря>, а другие говорят, что не прежде Рождества, приказ по команде идет… Я очень рада, что продала Мишину часть Виолеву, ежели бы постороннему продала, хотя бы наверное тысяч десять получила лишнего, но стали бы жаловаться, что я их разорила в что Миша не хотел меня упросить и на него бы начали лгать, рада, что с ними развезала».

ЛН, т. 45–46, 1948, с. 650–651. О разделе Кропотова см. даты: 22 января 1836 г.: 25 июня 1836 г.; 2 марта 1837 г.; 21 и 22 июня 1837 г.

25 ноября. Лермонтов выключен из списков Нижегородского драгунского полка.

Месячные отчеты полка. Лермонтов. Академич. изд. 1910–1913 гг., т. 5, с. 15.

Ноябрь. Запись Лермонтова: «Я в Тифлисе у Петр. Г…», и т. д.

Лермонтов, АН СССР, т. VI, с. 383; ср.: И. Андроников. Лермонтов. М., 1951, с. 204–221.

Ноябрь. Лермонтов записал сказку «Ашик-Кериб» (возможно, со слов Мирза Фатали Ахундова).

Лермонтов, АН СССР, т. VI, с. 194 и сл., 646 и сл.

Вторая половина ноября-первая половина декабря. Письмо Лермонтова к С. А. Раевскому о странствованиях по Кавказу и Закавказью.

«Наконец, меня перевели обратно в гвардию, но только в Гродненский полк, и если б не бабушка, то, по совести сказать, я бы охотно остался здесь, потому что вряд ли Поселение веселее Грузии.

«С тех пор как я выехал из России, поверишь ли, я находился до сих пор в беспрерывном странствовании, то на перекладной, то верхом; изъездил Линию всю вдоль, от Кизляра до Тамани, переехал горы, был в Шуше, в Кубе, в Шемахе, в Кахетии, одетый по-черкесски, с ружьем за плечами, ночевал в чистом поле, засыпал под крик шакалов, ел чурек, пил кахетинское даже…

«Простудившись дорогой, я приехал на воды весь в ревматизмах; меня на руках вынесли люди из повозки, я не мог ходить — в месяц меня воды совсем поправили; я никогда не был так здоров, зато веду жизнь примерную; пью вино только тогда, когда где-нибудь в горах ночью прозябну, то приехав на место, греюсь… Здесь, кроме войны, службы нету; я приехал в отряд слишком поздно, ибо государь нынче не велел делать вторую экспедицию, и я слышал только два-три выстрела; зато два раза в моих путешествиях отстреливался: раз ночью мы ехали втроем из Кубы, я, один офицер нашего полка и Черкес (мирный, разумеется), — и чуть не попались шайке Лезгин. — Хороших ребят здесь много, особенно в Тифлисе есть люди очень порядочные; а что здесь истинное наслаждение, так это татарские бани! — я снял на скорую руку виды всех примечательных мест, которые посещал, и везу с собою порядочную коллекцию; одним словом, я вояжировал. Как перевалился через хребет в Грузию, так бросил тележку и стал ездить верхом; лазил на снеговую гору (Крестовая) на самый верх, что не совсем легко; оттуда видна половина Грузии, как на блюдечке, и, право, я не берусь объяснить или описать этого удивительного чувства: для меня горный воздух — бальзам; хандра к черту, сердце бьется, грудь высоко дышит — ничего не надо в эту минуту; так сидел бы да смотрел целую жизнь.

«Начал учиться по-татарски, язык, который здесь, и вообще в Азии, необходим, как французский в Европе, — да жаль, теперь не доучусь, а впоследствии могло бы пригодиться. Я уже составлял планы ехать в Мекку, в Персию и проч., теперь остается только проситься в экспедицию в Хиву с Перовским.