Коллектив авторов - Гордость и предубеждения женщин Викторианской эпохи

В 1803 году издательство «Кросби и К°» купило «Кэтрин». Несколько воспрянув духом, Джейн принялась за новый роман «Уотсоны». Но «Кэтрин» так и не вышел в свет, а «Уотсоны» разонравились Джейн, и она их забросила. Они с Кассандрой снова отправились путешествовать, посетили Рэмсгейт и Лайм. Рэмсгейт, вероятно, не оставил особенных впечатлений, а вот Лайм Джейн полюбила. В своем романе «Доводы рассудка» она так описывает его достопримечательности: «…удивительное расположение города, главная улица, чуть не срывающаяся прямо в воду, дорога на Коб, вьющаяся берегом бухты, в летний сезон весьма оживленной, сам Коб, с древними его чудесами и самомоднейшими нововведениями, с востока отороченный чредой живописных скал, – приковывают взоры странника; и очень странен тот странник, который сразу не пленится окрестностями Лайма и не пожелает получше с ними познакомиться. А дальше – неровный, то вздыбленный, то опадающий Чармут в близком соседстве и особенно укромная тихоструйная его бухта в окружении темных утесов, где, сидя на плоском камне среди песков, вы можете в долгом блаженном покое наблюдать, как то прихлынут, то отхлынут от берега волны; леса веселой деревеньки Верхний Лайм; и, наконец, Пинни с зелеными расщелинами средь романтических глыб, где то лесные дерева, то пышный сад вам говорят о том, как много веков минуло с той поры, когда первый случайный обвал подготовил землю к нынешней ее красоте, которой может она тягаться с прославленными красотами острова Уайта; словом, надобно посещать и посещать эти места, чтобы почувствовать все обаяние Лайма».

В январе 1805 года в Бате скончался отец Джейн Остин. К естественному горю от потери присоединились финансовые неприятности: семья, а точнее, мать и две незамужние дочери оказались в весьма стесненных обстоятельствах, батский дом стал слишком дорогим для них. В 1807 году женщины семейства Остин переезжают в Саутхэмптон, живут на «материальную помощь», которую выделяют братья и приемная мать Эдварда – миссис Найт. Вокруг их городского дома миссис Остин тем не менее посадила маленький садик: кусты роз, смородина, крыжовник, малина и жасмин для Джейн, которая обожала его. «Я никак не могу без жасмина», – пишет она и вспоминает строки из любимого стихотворения Каупера, в котором измученный путник попадает в чудесный сад, где «жасмин был словно перламутр». «Мы слышали, что многие завидуют нам с нашим домом и что сад тут – лучший в городе», – хвастается она в письме к Кассандре. Вплотную к дому подходила старинная городская стена, куда было легко подняться, – еще одно хорошее место для прогулок. Рядом жил Фрэнсис со своей женой, в девичестве Мэри Гибсон, и малышкой-дочерью. В гости приезжали Эдвард и Генри с семьями. Энергичный Генри оставил службу и занялся организацией собственного банка.

В 1809 году умирает жена Эдварда, и он дарит матери и сестрам одно из своих земельных владений – небольшой дом в Чотэне (Хэмпшир). По-видимому, Джейн и Кассандре снова приходится постоянно ощущать уколы, наносимые их гордости, – они находятся практически на иждивении своих братьев, живут в чужом и очень скромном доме, на чужие, и тоже небольшие, пожертвования. Да и этот дом им достался только после смерти богатой невестки – вероятно, она не позволяла Эдварду проявлять щедрость по отношению к своему семейству.

Чоттэн-коттедж, где ныне расположен музей Джейн Остин, – небольшой дом, окруженный фруктовыми деревьями: яблони, сливы и персики, со множеством тенистых аллей. Один из племянников Джейн в своих мемуарах специально отмечает, что «женщинам было достаточно места для моциона». Кассандра-старшая снова разбила огород, посадила картофель, помидоры, крыжовник, смородину и клубнику, развела индеек и кур. Кассандра-младшая устроила пчельник. Они наняли кухарку. Покупки совершали в магазинах соседнего маленького городка – Алтона.

Вместе с Остинами жила Марта Тэйлор, незамужняя сестра жены Джорджа. Благодаря ее «кулинарной книге», в которую она записывала рецепты и полезные советы, мы можем представить себе повседневную жизнь семейства Остинов. Например, миссис Остин страдала желудочными расстройствами, похоже, на нервной почве, и лечилась чаем из одуванчиков. А Джейн любила домашнее вино из апельсинов. К обеду, который теперь происходил в пять часов пополудни, как и у Найтов, подавали рисовый и говяжий пудинг, яблочный пирог, шею барашка. Женщины лакомились дичью, которую присылал Эдвард из своего поместья и Фаулы, жившие в Беркшире и не забывавшие Кассандру. Джейн в ответ одаривала их морской рыбой. Джеймс присылал из Стивентона свинину, ветчину и маринованные огурцы. Уже после смерти Джейн в 1828 году Марта стала второй женой ее брата Фрэнсиса.

Рядом с Чоттэн-коттеджем располагался Чоттэн-хаус, еще одно поместье, принадлежащее Найтам, с роскошным садом. Сейчас там находится библиотека и центр изучения биографий женщин-писательниц.

Хозяйки Чоттэн-коттеджа часто и подогу жили в Годмершем-парке, где Джейн радовала огромная библиотека: там она могла спокойно работать. Но ее манила не только работа. В 1808 году Джейн пишет Кассандре из Годмершем-парка: «Я буду есть мороженое и пить французское вино, позабыв о вульгарной экономии».

Воплощение низкопоклонства, помпезности и чванства

Джейн Остин и одного из героев – мистера Коллинза связывают особые отношения. Если критик хочет показать читателям, что заметил в романе еще кого-то помимо мистера Дарси и Элизабет, он выхватывает из толпы персонажей именно мистера Коллинза и предъявляет его читателю как особый деликатес – нечто вроде оливки, нашпигованной чесноком, – вкус мерзкий, но изысканный.

«Интересно, что имя Коллинз стало нарицательным в английском языке, так же как имя Домби или Пиквик. Коллинз – это напыщенность, помпезность, низкопоклонство, упоение титулом и положением. Существует даже выражение „Не sent me a Collins“ (он послал мне „коллинза“), где „Collins“, по принципу метонимии, означает письма того типа, которые мистер Коллинз был такой мастер писать», – рассказывает Нина Демурова.

«Мистер Коллинз в „Гордости и предубеждении“ – воплощение низкопоклонства, помпезности, чванства», – пишет Екатерина Гениева.

«А что до мистера Коллинза, кто не знавал, даже в наши дни, мужчин, наделенных этой смесью подхалимства и напыщенности?» – вторит им Сомерсет Моэм.

Итак, Коллинз – символ напыщенности, помпезности, чванства, низкопоклонства, подхалимства, упоения титулом и положением.

По-видимому, Джейн Остин пришлось немало претерпеть из за такого несимпатичного героя в сане священника: «Современники живо реагировали на сатирическую остроту этих образов. Джейн Остин неоднократно упрекали в том, что священники в ее романах предстают в большинстве случаев как себялюбцы и снобы. Друзья ее отца и брата решительно не одобряли такой сатиры, а одна из современниц, как передают биографы, заметила, что „не следует в подобные времена создавать таких священников, как мистер Коллинз или мистер Элтон“. Замечание весьма знаменательное: „подобные времена“ – это начало века, время революционных потрясений на континенте и в самой Англии. Сатира Остин приобретала на этом фоне особую остроту», – пишет Нина Демурова. Вспомним, что именно образ священника стал темой для переписки между Остин и секретарем принца-регента. Регент просил вывести в следующем романе какого-нибудь симпатичного священника, Джейн Остин категорически отказалась: «Я чрезвычайно польщена тем, что вы считаете меня способной нарисовать образ священника, подобный тому, который вы набросали в своем письме от 16 ноября. Но, уверяю вас, вы ошибаетесь. В моих силах показать комические характеры, но показать хороших, добрых, просвещенных людей выше моих сил. Речь такого человека должна была бы временами касаться науки и философии, о которых я не знаю решительно ничего… Каково бы ни было мое тщеславие, могу похвастаться, что я являюсь самой необразованной и непросвещенной женщиной из тех, кто когда-либо осмеливался взяться за перо». При этом стоит вспомнить, что отец и брат Остин были священниками. причем прекрасно образованными и, судя по всему, именно «хорошими, добрыми и просвещенными». Почему же она была так пристрастна к сословию, о которого сама вела свое происхождение?