Голоса из окон. Тайны старинных усадеб Петербурга - Екатерина Вячеславовна Кубрякова
Как все это уживалось в одной личности? Возможно, ответ кроется в том, что его жизнь была далека от обычной. Ее насыщенность впечатляет: переплетение судьбоносных случайностей и исторических событий, опасностей и удач, трудностей и невероятных приключений. Судьба арапа, пережившего семерых императоров, могла бы стать основой для нескольких жизней – настолько она богата драмой и многогранна.
Ибрагим (Абрам) родился в Африке, в семье влиятельного князя, который, по предположениям, владел несколькими городами на территории современной Эфиопии и был вассалом турецкого султана. Младший из девятнадцати братьев, он рос в доме, который спустя десятилетия вспоминал как рай на земле. Но уже в детстве Ибрагим узнал, как суровы нравы его мира. Говорили, что его отец принимал сыновей с руками, связанными за спиной, чтобы никто из них не осмелился поднять руку на главу семьи.
Когда Ибрагиму исполнилось семь лет, его жизнь резко изменилась. Мальчика вместе с одним из братьев похитили. Их ждало изнурительное путешествие по суше и морю, которое завершилось в Стамбуле. Там дети оказались заложниками при дворе турецкого султана. В те времена похищение детей знатных семей было обычной практикой: такая мера гарантировала лояльность родителей. Неповиновение оборачивалось трагедией для заложников – их могли продать в рабство или убить.
«Жребий сей должен был миновать отрока. Но мать его была последняя из 30 жен Африканского Владельца. Прочие Княгини, поддержанные своими связями, черезинтриги родственников, обманом посадили его на корабль, назначенный для отвоза залогов. Единственная, любимая сестра его, старее его несколькими годами, имела довольно духа, чтоб бороться за него. Она уступила силе, проводила его до лодки, надеясь просьбами его избавить или искупить жертвою всех своих драгоценностей. Но, видя, что все ее старания были тщетны, бросилась она в море и утонула»[124].
Напуганный, вырванный из привычного мира и не понимающий даже языка, на котором теперь говорили окружающие, семилетний Ибрагим оказался в Турции, а через два года снова стал жертвой похищения. На этот раз – русскими дипломатами, действовавшими по приказу Петра I. Царь желал видеть при дворе арапчонка, и это желание сочетало в себе черты эпохи и личные убеждения императора.
36. Петр I
В те времена мода на «экзотику» была в самом разгаре: иметь при дворе представителя невиданной расы считалось выражением утонченного вкуса и передового мышления. Однако у Петра была и другая цель. В отличие от большинства своих современников, он не считал африканцев дикими или интеллектуально неполноценными. Напротив, царь с удовольствием ломал предрассудки. Он верил, что способности человека определяются воспитанием, а не происхождением, и любил демонстрировать это на практике.
Именно поэтому Петр решил дать своему «дворцовому арапчонку» полноценное образование. Это должно было стать своего рода экспериментом – показать, на что способен человек, если в него вложить знания и создать условия для развития.
Итак, девятилетнего Ибрагима ждало еще одно опасное путешествие – из Турции в далекую Россию. Ехали долгим и изнурительным путем по суше, минуя несколько стран. Турецкий двор мог попытаться вернуть беглецов, поэтому морской путь, хоть и короче, оказался слишком рискованным.
Юный арапчонок, еще недавно окруженный роскошью дворца своего богатого князя-отца, любимыми братьями и сестрой Лаганью, так нежно привязанной к нему, в 1704 году оказался в тысячах километров от дома. Россия стала для него неизвестной страной, где он впервые в жизни увидел снег. Здесь его крестили в православие и нарекли Петром Петровичем в честь нового хозяина и крестного отца – Петра Великого.
Однако новое имя мальчик упорно отказывался принимать. Тогда ему разрешили остаться Абрамом – именем, созвучным с родным Ибрагимом. Позже была выбрана символичная фамилия: Ганнибал, в честь великого полководца древности.
Следующие годы Абрам Ганнибал был неотлучен от Петра I. Он сопровождал царя повсюду и быстро стал не просто слугой, но любимцем императора. Петр полюбил сметливого юношу и выполнил свое намерение дать ему образование на уровне дворянских детей.
«Ганнибал неразлучный с Императором спал то в его кабинете, то в его токарне, и вскоре потом сделался тайным секретарем своего императора. Государь имел всегда над своей постелью аспидную доску; государь писал ночью приходившие ему мысли, а Ганнибал утром переписывал и рассылал по разным коллегиям. Государь был день ото дня более убежден дарованиями сего юноши, и под собственным своим надзором дал ему лучших учителей»[125].
Абрама отправили учиться в Париж, где царь лично рекомендовал его местной знати и обеспечил не только протекцию французского двора, но и успех в свете. Арап русского царя стал популярным гостем модных домов Парижа, привлекая внимание своим происхождением и блестящими манерами. Обучение завершилось триумфом: вернувшись в Петербург в двадцать семь лет, Ганнибал продолжил свою карьеру под покровительством Петра, получив чин капитан-лейтенанта.
Однако счастье длилось недолго. Через три года после смерти Петра I, с восшествием на трон Анны Иоанновны, Ганнибала постигла опала. Его отправили подальше от столицы, в Сибирь.
Но служебные неудачи оказались не единственным испытанием для 35‐летнего Абрама. Его первый брак стал настоящим скандалом, который бросил тень на репутацию Ганнибала на всю жизнь.
Дочь грека-моряка, она собой
Была нехороша. Слегка раскоса,
Бледна, худа, черна и длинноноса.
Но, видно, все же что‐то было в ней.
Арап ее любил. Ему видней.
Он явно снисходил к ее порокам,
Поскольку греки ближе к эфиопам[126].
Избранницей опального майора стала гречанка Евдокия Диопер, дочь офицера галерного флота. Брак этот с самого начала был обречен на несчастье: девушку выдали замуж против ее воли. Евдокия не скрывала своего пренебрежения к мужу, особенно к его происхождению и цвету кожи.
37. Усадьба Суйда
Обстановка в семье становилась все напряженнее. Когда Евдокия родила дочь – светлокожую и белокурую, Ганнибал охватил гнев. Он обвинил жену в измене.
Бил долго, дико, слепо. И сначала
Она кричала. После замолчала.
Тут он очнулся. И, лишившись сил,
Мучительно и хрипло вопросил:
«Теперь ответствуй мне, была ль измена?»
Она прикрыла голое колено
И, утомясь от боли и стыда,
Кровь сплюнула и отвечала: «Да!»
Ее теперь нездешняя усталость
Вдруг обуяла. Умереть мечталось.
И молвила ему – как пулю в лоб:
«Убей меня, проклятый эфиоп!
Я никогда твоей не буду боле.
И отдаю себя
