Виктор Андриянов - Ильхам Алиев

Интересно, кстати, попутно заметить, как со временем изменялось в русском языке значение французского слова кураж. У Даля в его «Толковом словаре живого великорусского языка» куражить значит ободрять, поощрять кого-то; поить вином. Куражиться — задориться, бушевать… Куражный — задорливый, хмельной. У него кураж в голове. Куражится — так с годами стали говорить о хвастунах, о тех, кто бахвалится, фанфаронит… И в другом значении: глумится, издевается… В последние годы спортивные репортеры стали говорить и писать о команде, игроке, поймавших свой кураж, атакующих с задором, на волне успеха… Вот такого куража, по мнению великой певицы, не хватает детям знаменитостей, разумеется, не только творческих.

Свое интервью «Трибуне» Галина Вишневская (в девичестве Иванова, Вишневская — ее фамилия по первому мужу) дала в канун 80-летия Ростроповича. Юбилей маэстро отмечали в Кремле. За большим столом рядом со Славой, как его называют друзья, сидели его Галина, Президент России Владимир Путин и Президент Азербайджана Ильхам Алиев, первые леди — Людмила Путина и Мехрибан Алиева… Президент Алиев и его супруга специально прилетели на этот вечер в Москву, чтобы поздравить своего давнего старшего друга, человека, к которому с огромным уважением относился Гейдар Алиев…

По Ростроповичу было видно, что он перенес тяжелую болезнь, осунулся. Но так хочется всегда верить в будущее! Говорили о возможном приезде Славы в Баку, о новых концертах… Увы, совсем скоро грянула беда. Ильхам Алиев и Мехрибан-ханум прощались с Ростроповичем на Новодевичьем кладбище…

Чистка в МГИМО

Еще несколько штрихов из жизни МГИМО в бестолковые годы горбачевской перестройки.

16 сентября 1986 года, партийное собрание Главного управления кадров и учебных заведений МИДа СССР… Выступает первый заместитель начальника управления, секретарь партбюро Ю. В. Манжосов. Говорит о том, что необходимо «усилить контроль за деятельностью подведомственных министерству учебных заведений, в том числе МГИМО, где произошла смена руководства в результате серьезных нарушений, допущенных бывшим ректором института» (ЦАОПИМ. Ф. 192. Оп. 1. Д. 2349. Л. 8).

Через месяц с небольшим — очередное партийное собрание управления. И снова острый пассаж в адрес МГИМО: «Награждение института орденом Трудового Красного Знамени, а большой группы сотрудников института высокими правительственными наградами не должно нас вводить в заблуждение».

Выступает заместитель министра иностранных дел по кадрам В. М. Никифоров. Валентин Михайлович — инженер-конструктор, опытный партийный работник, на XXVII съезде КПСС был избран кандидатом в члены ЦК. «…Правы, безусловно, те товарищи, которые предлагают в корне изменить систему отбора в институт, восстановить социальную справедливость и конкурсную систему поступления в институт, отбросив таким образом конкурс отцов или семей…» Заместителя министра поразило невежество студентов факультета международных отношений: «не только о Талейране, но и о Горчакове они ничего не слыхали» (там же. Л. 52–54).

Любознательный заместитель мог бы пополнить свои представления о будущих дипломатах, читая газету «Международник». Ее делали талантливые ребята, отыскивали жемчужинки на экзаменах, в коллекциях преподавателей, а кое-что и сами придумывали.

«Премьер-министр Франции Попаду» (премьером тогда был Помпиду).

«Что вы знаете о НАТО?» — «Это император Японии».

«Хирохито — это японский обычай взрезать себе живот».

«Что вы можете рассказать о Пентагоне?» — «Я лекарствами не интересуюсь».

«Основная голландская колония — это Нидерланды».

«Мария Антуанетта?» — «Известная французская шансонетка».

5 ноября того же 1986 года на собрании в МГИМО с докладом выступает новый ректор Р. С. Овчинников. Призывал к самым решительным мерам по бескомпромиссной ломке порочной практики протекционизма при наборе и распределении» (Международник, 26 ноября 1986 г.).

На очередной сбор созвали актив Дипломатической академии, МГИМО и центрального аппарата МИДа СССР. «О перестройке работы высших учебных заведений МИД СССР в свете решений…» вещает Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе, член Политбюро ЦК, новый министр иностранных дел. Министр и его замы твердят о «бережном, чутком и внимательном отношении к людям». Упреждая возможные упреки, твердят, что никакой кампании, гонения кадров не будет. Никто не собирается копаться в прошлом, мелочах, ошибках, "ловить и изобличать". Не в этом наша задача. Мы обязательно должны перестроиться…» (ЦАОПИМ. Ф. 192. Оп. 1. Д. 2349. Л. 43).

Перестройка постепенно переходила в перепалку, а потом и в перестрелку. В борьбе с семейственностью и протекционизмом летели головы; каждая засчитывалась в копилку достижений. «На сегодняшний день, — отмечалось в отчете парткома МИДа за работу с ноября 1988 г. по апрель 1990 г., — приостановлено развитие процесса семейственности. К концу 1989 года количество сотрудников министерства, имеющих родственные связи в МИД и подведомственных организациях, а также в партийных, советских органах, органах государственного управления сократилось по сравнению с 1987 годом на 22,5 %… Разумеется, каких-либо гонений на кадры и увольнений по "родственному признаку" не было и не могло быть» (ЦАОПИМ. Ф. 192. Оп. 1. Д. 2618. Л. 14).

Так ли? И только ли в МГИМО были проблемы? Впору было говорить о кризисе дипкорпуса. Управление кадров МИДа в духе времени, заблаговременно, в 1989-м объявило о вакансиях в посольствах, консульствах, международных организациях на 1991–1992 годы. И что же? Больше всего заявок — 16! — поступило на место генерального консула в Женеве. На другие престижные должности в капиталистических странах на одно место претендовали до 10 человек. А вот на 64 должности в африканских, арабских, восточноевропейских и азиатских соцстранах претендентов вообще не было. Кому говорить о долге?!

Перелистаем еще несколько страниц из книги Олега Гриневского, посла по особым поручениям. Олег Алексеевич руководил советской делегацией на Стокгольмской конференции по разоружению в Европе. «Кухню» МИДа времен Шеварднадзе знает изнутри.

«Той весной (1986) в МИДе началась чистка кадров, — пишет Гриневский, — Шеварднадзе методично избавлялся от неугодных ему людей.

Правда, делал он это, как всегда, изощренно хитро. На публике речь шла лишь о борьбе с семейственностью и протекционизмом. Под руководством нового замминистра Никифорова, пришедшего из ЦК партии, управление кадров составляло списки сотрудников, чьи родственники — муж, жена, дети, брат, сестра — работали в МИДе и аппарате ЦК, или учились в МГИМО. Но таких оказалось не так уж много.