Дебора Кертис - Touching From a Distance

Тетушка Нелл и дядя Рэй приехали с Тенерифе в отпуск на месяц. Зная, насколько близки Йен и Нелл были раньше, я решила, что если кто-то и сможет помочь мне, так это она. Семья Йена, кажется, до сих пор не знала, что что-то идет не так, и, к моему разочарованию, с ними он вел себя совершенно нормально. Я все набиралась смелости, готовилась начать разговор, но так и не сумела, побоялась, что мне не поверят. Возможности поговорить с Нелл наедине ни разу не представилось. В день, когда она уехала, я плакала. Я видела в ней последнюю надежду и презирала свою нерешительность.

9. Эти времена[13]

В конце августа 1979 года для Joy Division наступил переломный момент. Им повезло: The Buzzcocks отправлялись в турне и пригласили группу играть на разогреве. Настало время бросать офисную работу. У Йена не было никаких колебаний по этому поводу — он уже давно ждал такой возможности и тогда был относительно удовлетворен жизнью; это подтверждается тем, что за весь сентябрь случился лишь один припадок — хороший показатель по сравнению с их числом в августе, когда он совсем не спал. Я смогла вздохнуть с облегчением: изменение образа жизни должно было облегчить его страдания. Участники группы заботились о Йене. Они тайком наблюдали за ним, следили, не приближается ли приступ, и всегда были рядом, чтобы или помочь ему оправиться, или отвезти в больницу, если случай оказывался тяжелым.

Блестящее будущее Joy Division уже распахивало перед ними двери, и вскоре в общем возбуждении Йен начал злоупотреблять своим статусом. К большому недовольству остальных участников группы, так же стремившихся к славе и богатству, он подхватил болезнь, известную как «синдром фронтмена». Это подразумевало, например, внезапное исчезновение, когда остальные начинали разгружать машину, и Бернард Самнер, несмотря на то, что он еще не был фронтменом, любил присоединиться к Йену. Вместе они осторожно выглядывали из-за угла, убеждались, что автомобиль с оборудованием разгружен, и только после этого оказывались в зоне видимости.

Фотография Антона Корбейна, где эти двое несут транспортировочные кейсы, и вправду уникальна! Нежелание Йена выполнять тяжелую работу редко вызывало конфликты, поскольку Питер Хук и Стив Моррис были относительно покладисты. Питер решил, что Йен был ленивым ублюдком, а Бернард его окончательно испортил.

Берни и он куда-то исчезали, как две долбаные феи. Я помню, однажды разозлился на Берни, схватил его (следующая группа была уже на сцене, а он сваливал со Сью, чтобы где-нибудь выпить) и сказал: «Ну-ка иди забери свой усилитель». Он спросил: «Где он?» Следующая долбаная группа уже выступала, а я оставил его усилитель на сцене. Я сказал: «Я тебе не нанимался таскать усилители, ты, мудак, иди и сам его убирай, черт возьми». Ну, надо признать, что они все это проделывали без задней мысли, просто витали где-то все время. Я имею в виду, Берни, как и Йен, — личность творческая, может быть, это и сказывалось. Я был немного другим, более приземленным. Между творческой личностью и придурком очень тонкая грань — как между любовью и ненавистью.

Музыкальный фестиваль Futurama,79, проходивший в Лидсе, в «Квинс Холл», был заявлен как научно-фантастический, но чем оправдывалось название, никто, кажется, не понял. Joy Division играли в субботу (в первый из двух дней фестиваля) и были названы Йеном Пенманом настоящими звездами вечера. Это нелегко им далось, учитывая, что выступали семнадцать групп, в том числе сильные конкуренты — Orchestral Manoeuvres in the Dark и Cabaret Voltaire. Марк Джонсон писал в своей книге о Joy Division: «Этот фестиваль — один из редких случаев, когда жен и подруг членов группы можно было заметить на концерте». Ни меня, ни Сью, ни Айрис там не было, так что я не совсем Уверена, кого он имел в виду.

В начале осени Joy Division играли в клубе Russell Последний раз перед его закрытием на неопределенное Время (у Factory истекал срок аренды). За прошедшие 16 месяцев эта площадка стала практически родной, и теперь было чувство, что для группы начинается новый этап.

В тот вечер Йен почувствовал близость припадка и лег на пол; сбегали за мной. Обычно перед концертом приступов с ним не случалось, но тогда вокруг толпилось слишком много народа, а ему был необходим покой. Йену, правда, удалось прийти в себя к тому времени, когда нуж^ но было выходить на сцену. Как будто вечер и так уже не стал достаточно памятным, Питер Хук затеял потасовку. Спрыгнув со сцены, он погнался за кем-то из зрителей,да так и не вернулся.

Осеннее турне The Buzzcocks стартовало в Mountford Hall в Ливерпуле; всего должны были дать двадцать четыре концерта. Начало было отменным: в первый же вечер Joy Division, играя на разогреве, фактически затмили The Buzzcocks. Они заслужили восторженный отзыв Пенни Рай-ли, написавшего: «Эта музыка всецело поглощает тебя, и ты ей отдаешься. Только позволив завладеть тобой без остатка, получаешь всю глубину впечатлений». The Buzzcocks пришлось довольствоваться следующим: «Выход на бис был неуместен, но все же они вышли еще раз». А если верить прочим рецензиям, то к моменту, когда сцена в тот вечер опустела, уже было понятно, кто будет задавать тон в этом турне.

На концерте в Лидском университете все повторилось. Де Мойн отметил, что Йен «символизирует Joy Division». Его обзор подтвердил: нравится это остальным участникам или нет, но Joy Division отныне — это Йен Кертис. Поклонники, может, и любили музыку группы, но то, что Йен вытворял со своим телом на сцене, приковывало все взгляды к нему одному.

С первых дней нашего знакомства Йен ввел в наш обиход разные «тайные» фразочки и настаивал, чтобы мы их использовали, общаясь между собой. Мне казалось, так он хотел избежать любых размолвок. Например, заканчивая разговор по телефону, мы никогда не вешали трубку сразу после «До свидания» — обязательно добавляли «Я люблю тебя». Именно в такой последовательности. Любое отклонение — и Йен начинал прощание заново. Если я шла куда-нибудь без него, последнее, что Йен говорил: «Будь осторожней». Это предостерегало не против каких-то опасностей, а, скорее, против разговоров с другими мужчинами. Когда группа начала гастролировать, «наши» фразы были забыты. Однажды я спросила его о поклонницах, и он ответил: «Если бы я мог. Запросто может начаться приступ». Это не особенно утешало. Он перевернул все вверх дном, сказав, что Бернард, с которым они делили гостиничный номер, частенько приводил девушек, подсовывая их Йену. Меня не впечатлили его попытки обвинить Бернарда в изменах жене, поэтому я не давила на него в дальнейшем. Я предпочитала оставаться в неведении...

16 октября 1979 года, во время перерыва в турне The Buzzcocks, Joy Division играли в Plan К в Брюсселе. Они предполагали, что это будет арт-центр при нефтеперерабатывающем заводе, но оказалось, что это сахарный завод, который волшебным образом превратили в арт-центр, пристроив два-три бара.