К. Кудряшов - Александр Первый и тайна Федора Козьмича

Все это уже подготовило почву для возникновения легенды об «удалении Александра от мира» в Таганроге. Но при выяснении времени возникновения подобных слухов и содержания их оказывается, что возникли они не «тотчас у гроба» императора, а после 14 декабря; притом единичные слухи о том, что Александр I «жив», тонули в массе других слухов, утверждавших, что он пал жертвой заговора, что та же судьба ждет Константина Павловича и самого Николая I. Из 51 слуха Федорова Николай Михайлович поивел около 15, «касающихся императора Александра», из них только 5 считают Александра I в живых, что по отношению к общей цифре 51 — ничтожно. В письме «Евдокима», написанном летом 1826 г., и вообще не повторено слухов о том, что Александр I жив — знак, что к этому времени (после погребления императора) они уже прекратились.

После этого в развитии легенды наступил долгий перерыв.

При появлении в Сибири Федора Козьмича сначала говорили, что он беглый ссыльно-каторжный, и «молва, существовавшая между сибиряками об этом таинственном отшельнике, не признавала его за покойного императора Александра I». Смирнов, посетивший старца в 1858 г., в своей «Заметке» сообщает, что спустя лет 15, в 1870-х годах, уже после смерти старца Федора он впервые услышал в Томске от родственников Хромова «легковерное уверение» о необыкновенном величии этого старца отшельника, будто бы скрывающегося в тайне самого императора Александра Павловича, но, добавляет он, легковерная молва держалась в ограниченном кругу родственников и близких знакомых Хромова.

По мнению архиепископа Вениамина, служившего в Сибири с 1862 г. (за два года до смерти Федора Козьмича), Хромов «помешался на мысли, что Федор Козьмич, живший и умерший у него, был не кто иной, как император Александр I. С этой вестью ездил он нарочно в Петербург, напрасно добивался аудиенции у покойного государя и у настоящего (писано в 1882 г.), принят не был, но был выслушан комиссией подачи прошений на высочайшее имя, особенно же сошелся он (по крайней мере, по его словам) с Победоносцевым, которому и отсюда шлет целые тетради о житии и чудесах Федора Козьмича, с доказательствами его царского достоинства».

Рассказы о том, что Хромов возил в Петербург икону и перстень старца, признанный будто бы за «пропавший в день смерти Александра I», и что Хромова посадили в Петропавловскую крепость, будучи проверены Николаем Михайловичем, оказались «выдуманными». Верен только факт приезда Хромова в Петербург, где он бывал, по его собственным словам, несколько раз за время 1858 — 1868 гг. По наведенной мною в архивах делах справке выяснились и причины его приезда: в 1857 г. он возбудил денежный иск в размере около 40.000 рублей к одной несостоятельной промышленной компании; в мае 1867 г. обращается с апелляцией в комиссию прошений на высочайшее имя по другому делу, и тоже о денежном взыскании. Ничего, что бы имело интерес по отношению к нашей теме, в делах нет.

Впрочем, сохранился след, что в октябре 1866 г. Хромов получил отказ в ответ на свое прошение на высочайшее имя: «о дав. личного объяснен.», как помечено во входящем журнале; но самого дела об этом не сохранилось. Вероятно, здесь речь идет о «письме» Хромова Александру II (от 5 сентября того же года), где Хромов, ссылаясь на «невозможность изложить на бумаге слова, передаваемые ему благочестивым старцем Феодором», принимал на себя смелость «дополнить» их в личной беседе. «Я могу передать их подробно изустно, и то лишь лично вашему величеству», писал он.

Легенда с течением времени расцветала, так что дважды, в конце восьмидесятых и в девяностых годах, возникало в департаменте полиции «секретное» дело «о некоем старике, о котором ходят в народе ложные слухи»; наводились справки по поводу того, что «в келье (старца) служат панихиды, имеется постель с надписью «Александр Благословенный», и такая же надпись имеется на каком-то кресте», причем «в распространении означенных слухов о Козьмиче и портретов его заинтересован купец Хромов». Дело это привлекло участие обер-прокурора синода К. П. Победоносцева.

Распространение слухов и всяких листков о Федоре Козьмиче было запрещено, и самые издания такого рода были конфискованы. Но это не остановило распространения «ложных слухов». Варьируясь, легенда все более разукрашивалась досужей фантазией. Ходил сле-дующий рассказ, будто бы слышанный от вагенмейстера полковника Соломки (свидетеля смерти Александра I) неким Е. С. Арзамасцевым: «18 ноября 1825 года, поздно вечером, когда уже стемнело, государь позвал Соломку и приказал ему оседлать трех лошадей. Затем Александр I сел на одну из них, а на остальные две приказал сесть Дибичу и Соломке. Все втроем поехали за город и отъехали верст 7. Тогда государь остановился, сердечно попрощался с Дибичем и Соломкой, велел им вернуться назад, и строго приказал никому не говорить об этом. Сам же быстро поскакал вперед, пришпорил коня и скрылся в темноте».

На эту версию, помещенную в «Колоколе», внук Соломки П. С. Соломко отозвался печатным заявлением, что «рассказы этого Арзамасцева чистейший вздор. Никогда мой дед не говорил этому неизвестному нам, да полагаем и ему, и не мог говорить тех вещей, какие ему приписывает г. Арзамасцев. В нашей семье, как драгоценная реликвия, сохраняется прядь волос императора, отрезанная по его кончине, и бювар, которым он пользовался в последние дни. Дед мой всегда с благоговением говорил об Александре 1-м, и никогда в его речи не проскальзывало даже и намека на возможность, что под именем Александра I погребен кто-либо другой».

К этому заявлению в доказательство были представлены письма деда и его жены М. Н. Соломко.

Однако все это не рассеивало легенды, подобно тому, как существовавшее среди томичей предание о том, что тело Козьмы «тайно» увезено в Петербург, не было уничтожено вскрытием могилы старца (в. 1903 г.), весьма реально обнаружившим в гробу «остов человека в виде серой массы», т. е. прах Козьмича.

Легенда о Козьмиче породила даже самозванство, о чем в адресованном ко мне письме говорится следующее:

«7 апреля н. с. 1897 г. я сел в Неаполе на пароход «Prinz Heinrich» Norddeutscher Lloyd'a и отправился в Шанхай вместе с ехавшим на этом пароходе из Бремена посольством князя Эспера Эс-перовича Ухтомского, которому поручено было отвезти подарки государя Китайскому богдыхану, а в сущности заключить с Китайским правительством соглашение о проведении Сибирской железной дороги через Манчжурию, что становилось возможным благодаря договору об охране Китая Россией, заключённому графом Артуром Павловичем Кассини. С Ухтомским были отправлены: кавалергардского полка корнет (?) кн. Александр Михайлович Волконский, впоследствии военный агент в Риме, гусарского его величества полка штабс-ротмистр (?) Степан Михайлович Андреевский, инженер путей сообщения Эмилий Карлович Циглер фон-Шафгаузен и чиновник министерства земледелия Лев Парменович Забелло. Не знаю, входил ли я официально в состав посольства, но на всех общих аудиенциях посольства я присутствовал... В конце апреля мы были в Сингапуре, где познакомились с нашим генеральным консулом Константином Васильевичем Клейменовым. Клейменов рассказал нам следующее: «здесь в Сингапуре, за городом, в своей вилле живет загадочная личность, называющая себя Prince Alexander Tzar и выдающая себя за сына императора Александра I, прижитого им в Сибири, где он скрывался под именем Федора Козьмича. Самозванец этот появился здесь не очень давно; он несомненно еврей и, может быть, из Сибири; на острове Яве женился на дочери богатого голландского плантатора и в удостоверение своего высокого происхождения показывает посетителям золотую саблю, усыпанную изумрудами. Иногда очень нуждается и закладывает саблю. Я говорил губернатору, что это самозванец, и писал в наше министерство, но Tzar'a всюду принимают, как высокопоставленное лицо. Вам, как журналисту, — обратился он ко мне, — можно бы было его посетить. Во всяком случае — он тип любопытный». Я собирался это сделать и даже вырвал из адрес-календаря the Directory of the Straits Settlements лист с его адресом, который хранится у меня в архиве, но лихорадка, полученная мною еще в Байях от гнилой устрицы, схватила меня, и я не мог побывать у князя Александра Царя до отхода парохода. Обра i ко из Китая я ехал через Америку и никогда больше в Сингапуре не был. Вот все, что я знаю об этом загадочном самозванце. Вероятно, в Москве, в архиве министерства иностранных дел можно бы было найти донесение Клейменова из Сингапура за 1896 или начало 1S97 г. об этой личности.