К. Кудряшов - Александр Первый и тайна Федора Козьмича

Совершенно точная справка о происхождении Даниила отнимает, как видим, всякую возможность отождествления его с Уваровым. Однако эта догадка или семейное предание, быть может, выйдя из хорошего источника, ставила поиски на верный путь.

Наше предположение, что Федор Алексеевич Уваров окончил свою жизнь в Сибири Федором Козьмичем получает под собой почву, если мы возобновим в своей памяти признаки, намеченные для определения личности загадочного старца. Согласно пунктам 1, 2 и 3, он вполне удовлетворяет требуемым признакам: бывший военный, принадлежал к составу офицерства одного из лучших гвардейских полков — кавалергардского, и был участником-очевидцем кампаний 1812 — 1813 гг., причем в 1814 году также участвовал в занятии Парижа, в котором прожил несколько дней. В согласии с п. 4, будучи камергером и т. д. обер-церемониймейстера двора, он имел прямое отношение к придворной жизни и мог хорошо, конечно, знать и придворные интриги. О том, что Ф. А. Уваров был масоном, имеется лишь косвенное указание, и в этом направлении необходимы дальнейшие поиски. Однако, следует отметить, что молва крестьян об Уварове, как о «колдуне», очень любопытна. Не указывает ли она на некоторые странности мистического характера, подобные видениям Федора Козьмича?

Уваров, как и Федор Козьмич, владел иностранными языками. Живя большею частью в имении, он слыл хорошим хозяином, прекрасно знакомым с сельским хозяйством, — черта далеко не всем офицерам присущая, но совпадающая с представлением о Федоре Козьмиче. Вспыльчивость и даже обидчивость в характере — черты, равным образом свойственные обоим. Обнаруженные у Федора Козьмича в Красноуфимске «на спине знаки наказания кнутом или плетьми» не противоречат тождеству: рубцы от полученных Уваровым на войне ран, ошибочно могли быть приняты за следы от плетей, а раны у него, как свидетельствует послужной список Уварова и письма его сына, действительно были. К сожалению, причина «исчезновения» Уварова или его душерного перелома, вызвавшего удаление в Сибирь, остается недостаточно выясненной. По это обстоятельство не является возражением против нашей догадки, ибо оно говорит не о том, что причины никакой не было, а лишь требует дальнейшего выяснения, как все произошло, возможность чего не исключена дальнейшими изысканиями. В биографии Федора Уварова остается один период неизвестным, но за то же время мы ве знаем ничего и о жизни Козьмича, хотя, ведь, он однако жил. С ним, точно так же, будь он и не Уваров, должен был случиться какой-то душевный перелом, который нам, однако, остается неизвестен. Уваров был дуэлист, искавший ссоры; в свое время он дрался даже с братом своей женэд, слыл

у себя очень жестоким помещиком, «угнетающим» своих крестьян. Кто знает, какие воспоминания могли тяготить его совесть, особенно если он был настроен мистически.

Имеется интересное указание, что в дневнике архимандрита Фотия найдена фраза: «сегодня благословил чадо Феодора на подвиг». Хорошо известно, что запись в «дневнике» датирована временем после 1825 г., но — когда именно, точно не удалось установить. Это указание очень важно. Невольно возникает вопрос: не об Уварове ли идет здесь речь? Не настаиваю на этом, за неимением точных данных.

Чтобы решение вопроса о тождестве Федора Уварова с Федором Козьмичем стало более определенным, необходимы портрет и автограф Уварова Первого не сохранилось. Автограф же мне удалось разыскать. В нем буквы «к», «ш», «щ» по начертанию архаичны и совершенно сходны с теми же буквами в «Тайне»; характерно сход-стЕо в буквах «я». Архаичное «ж», при отсутствии означенной буквы в «Тайне», находит аналогию в «Копии», сделанной с почерка старца. Наконец, насколько мне кажется, общий характер почерков также сходен. К сожалению, при подобном сличении вполне опираться на приводимый автограф Уварова нельзя: он датирован 1824 годом и, взятый из прошения Уварова на имя министра финансов, писан, видимо, старательной рукой, а для сравнения желательно иметь автограф более поздний, ближе к 1827 г., и необходима большая непринужденность в письме.

Не скрываю от себя, что моя гипотеза об Уварове нуждается в дальнейшем подтверждении. Но построение ее показывает, что для отождествления с Федором Козьмичем вовсе нет необходимости обращаться к личности Александра I, и окружать ее необыкновенным ореолом нравственной высоты; и по-прежнему справедливыми остаются слова генерал-адьютанта Плаутина который, незадолго до своей кончины, говорил сыну: «Кто тебе скажет, что император Александр Павлович удалился в Сибирь, тот солжет, так как я в Таганроге сам клал его в гроб».

IX. Происхождение легенды.

Можно проследить, как возникла и развивалась легенда. По словам современников Александра 1, с первых дней жизни императора народное воображение в некоторых стихийных явлениях природы склонно было видеть таинственные знамения о судьбе Александра I. Так, перед рождением его было большое наводнение в 1777 г.; при вступлении на престол оно повторилось, хотя и не столь сильно. «Из сего» ждали в судьбе Александра I «больших перемен». Вспыхнул пожар в церкви Преображения, здание охватило пламенем, а когда огонъ потушили, оказалось все в целости: сгорели одне главы. Это дало повод к новым толкам. Появление кометы в 1811 г. с длинным хвостом казалось грозным вестником; поражала ужасом мысль, «что хвост обращен на Россию». Наконец, в 1824 г. — новое грандиозное наводнение, надолго памятное петербуржцам. Далее, в день выезда Александра I в Таганрог «видна была комета темная, лучи коей простирались вверх на большое пространство, потом заметили, что она летала, и лучи коей простирались к западу; к тому еще в одну ночь в октябре, пополуночи в 2 часу многие жители Таганрога видели над дворцом две звезды следующим порядком: сначала они были одна от другой в дальнем расстоянии, потом соединились и опять до трех раз расходились, после сего из одной звезды сделался голубь, сел на вторую звезду, и чрез короткое время упал, и стало его не видно. Засим и вторая звезда постепенно исчезла. О комете государь спросил кучера своего Илию: Видел ли ты комету? Видел, государь, отвечал он. — Знаешь, что она предвещает? — Бедствие и горесть. Потом, помолчав, государь изволил заключить: Так богу угодно».

Все это уже подготовило почву для возникновения легенды об «удалении Александра от мира» в Таганроге. Но при выяснении времени возникновения подобных слухов и содержания их оказывается, что возникли они не «тотчас у гроба» императора, а после 14 декабря; притом единичные слухи о том, что Александр I «жив», тонули в массе других слухов, утверждавших, что он пал жертвой заговора, что та же судьба ждет Константина Павловича и самого Николая I. Из 51 слуха Федорова Николай Михайлович поивел около 15, «касающихся императора Александра», из них только 5 считают Александра I в живых, что по отношению к общей цифре 51 — ничтожно. В письме «Евдокима», написанном летом 1826 г., и вообще не повторено слухов о том, что Александр I жив — знак, что к этому времени (после погребления императора) они уже прекратились.