Товий Баевский - Записки нового репатрианта, или Злоключения бывшего советского врача в Израиле

В конце вызова парамедик заполняет специальную карту со всеми подробностями поездки, в том числе по рации от диспетчера получает точное время выезда, приезда к больному, времени нахождения на вызове, время в пути до больницы. Это позволяет жестко контролировать работу бригады, и проводить потом «разбор полетов» — если что то получилось не так, и были необоснованные задержки.

Очень часто бригаду сопровождает еще и доброволец — волонтер.

Вообще, в Израиле система волонтеров очень развита. Подобные добровольцы есть и в пожарной службе, и в полиции. Очень много добровольцев в больницах, где они помогают обслуживать больных, кормят их, выполняют многие технические работы. В волонтеры часто идут обеспеченные пенсионеры, которым скучно сидеть дома и есть еще силы делать что нибудь полезное, а так же школьники. Многие старшеклассники приходят таким образом на МАДУ. Для них организованы специальные курсы, парамедики проводят с ними занятия, обучают приемам первой помощи, и такая система фактически является чем — то вроде объединения по интересам или молодежного клуба — подстанция всегда наполнена молодыми ребятами, которые в свободное от выездов и учебы время болтают, веселятся, общаются. Волонтеры приносят и реальную пользу, выезжая на вызова вместе со штатной бригадой, помогая таскать больных и оборудование, иногда даже участвуя в перевязках или реанимациях.

Среди добровольцев существует очередь, кому когда сопровождать бригаду «Натана» на вызов. Ради этого ребята дежурят на подстанции, готовые среди ночи встать и ехать на вызов, среди них случаются споры — слишком много желающих. Причем среди них есть не только школьники — подростки. Немало и людей вполне взрослых, которые днем работают, например, где — нибудь в банке, а ночью приходят дежурить на МАДУ. Я несколько раз общался с такими волонтерами. Например, один из них — 30 — летний военный летчик, майор, пилот военно — транспортного вертолета, вполне преуспевающий в своей профессии, зарабатывающий немало денег. Тем не менее, он несколько раз в месяц, в свободные от полетов дни, приходит на подстанцию и ездит с бригадой, с удовольствием делает перевязки и таскает больных. Другой пример — 40 — летний религиозный еврей, любавический хасид, обремененный семьей и кучей детей. Днем учит Тору и работает консультантом — психологом по решению проблем семьи, а вечером приходит добровольцем на подстанцию. Я спрашивал их, почему они это делают. Оба независимо ответили, что работа на скорой позволяет им ощутить причастности к спасению человеческих жизней, дает «action», выводит их из привычной повседневности.

Записка номер пятнадцать

Скорая помощь (продолжение)

Продолжаю свои записки после почти двухлетнего перерыва. За это время я успел закончить специализацию, получить звание врача-специалиста по семейной медицине, дети подросли, жена окончила курсы экскурсоводов и водит русских туристов по Израилю-в общем, жизнь продолжается. Еще раз спасибо всем, кто присылал мне письма с поддержкой и одобрением по поводу записок.

Стрелки часов медленно подползали к трем. Дневная смена в приемном покое одной из израильских больниц подходила к концу. Все мы — врачи приемника — с нетерпением ждали ночных дежурантов. Наконец, первый из них появился в проходе. Я ринулся к нему, стараясь опередить остальных коллег.

— Привет, Ромка, я сегодня дежурю на Скорой, давай я тебе быстренько передам своих больных и поскачу.

В принципе, полагалось дождаться старшего врача, и передать больных ему, но Ромка работал ординатором уже больше двух лет, поэтому годился и он.

— Дай хоть войти сперва.

— Ты потом войдешь, а сейчас слушай: тут ничего особо тяжелого нет, вон тот дед — астматик, сейчас получает свою капельницу, когда закончит — можно выписывать. Здесь женщина с болями в животе, анализы посланы, снимок живота сделан, ждет хирурга — если долго не появится — свисни его еще раз, чтобы поторопился. Так, дальше у нас больной с болями в груди, кардиограмма в порядке, его госпитализацию я оформил, скоро заберут в отделение.

— Смотри-ка, Мирьям опять здесь?

— Да уж, за ней не задержится, снова почтила нас своим присутствием. Как всегда, явилась со своей подушкой.

Если не удастся выписать — положите в отделение «В» — сегодня они — «дежурные по Мирьям». С ней все как обычно, ЭКГ в порядке, успокаивающее получила. Она сегодня относительно спокойная — может, и согласится уйти домой. Тут в шоковой палате — самый серьезный случай. Дед 82 года, передний инфаркт. Кардиологи его уже посмотрели, сейчас готовят для него место в реанимации. Ну, вот и все, моих больше нет, остальные новые. Я побежал, легкого тебе дежурства.

С этими словами я выскакиваю из приемника, и бегу на стоянку.

Дорога на машине занимает пол часа. Въезжаю на подстанцию. Она забита машинами — сегодня тут большая сходка волонтеров. По четвергам один из парамедиков обычно проводит с ними занятия. До лекции они болтаются во дворе, обмениваются новостями, хохочут и спорят, чья очередь сегодня ехать на реанимобиле — «Натане» с дежурной бригадой.

Сегодня я меняю Эдика. Он встречает меня как всегда хмуро — это его принципиальная позиция по отношению к внешнему миру. Эдик — постоянный врач Скорой помощи, пашет как лошадь. Вот и сегодня он после ночного дежурства, выглядит помятым и не выспавшимся. Когда я захожу в комнату, он встречает меня бурчанием, которое заканчивается звонким чихом.

— Будь здоров, Эдик.

— Не твое дело.

— Ну, как прошла ночь?

— Спасибо, отвратительно.

— Много ездили?

— Достаточно.

— Было что ни будь интересное?

— Сплошная херня, как обычно.

— Завтра ты меня меняешь?

— Фиг тебе — завтра я уже буду в Риме.

— Да ты никак отдохнуть собрался?

— Да нет, у внука соревнования — вот везу ребенка.

Маленькая подробность — Эдику шестьдесят два года, а его внук — шестнадцатилетний акселерат — какая-то восходящая звезда израильского тенниса.

Эдик, в прошлом — Эдуард Михайлович — был заведующим крупным отделением реанимации где-то в Подмосковье. Приехав в Израиль, помыкался, как и все, по черным работам, сносно выучил иврит, сдал экзамен на врачебную лицензию, потом каким — то образом попал к ответственному врачу Скорой помощи доктору Фирберу. Тот рискнул дать ему несколько дежурств в качестве врача реанимационной бригады. Эдик проявил себя в лучшем виде. После нескольких месяцев работы внештатным дежурантом Фирбер дал ему полную ставку. С тех пор Эдик и молотит.

Я, например, больше семи — восьми дежурств в месяц делать не способен просто физически, Эдик же запросто делает по двенадцать ночных смен, ни в чем не уступая своим молодым коллегам.