Товий Баевский - Записки нового репатрианта, или Злоключения бывшего советского врача в Израиле

Мы уже подъезжаем к воротам больницы, но до приемника ехать еще минуты 3, да и там не сразу им займутся. А в такой ситуации каждая секунда на счету. Немного поколебавшись, решаюсь, достаю толстую иглу и втыкаю в грудную клетку между 2 и 3 ребром слева. Раздается звук проколотого мяча, шейные вены раненого на глазах спадают, он розовеет. Успеваю еще проверить пульс, но в этот момент амбуланс останавливается перед дверью приемника.

Тут нас уже ждут, шоковая комната готова — Ицик позвонил с дороги и предупредил о нашем прибытии. Раненый переходит под ответственность хирургов, в момент его опутывают всякими датчиками и электродами, берут анализы, подключают к кислороду. Доктор Карми, старший врач из хирургического приемника, замечает иголку, до сих пор торчащую у раненого из груди. «А это еще что?», — спрашивает он недовольно. Объясняю, что, судя по клинике, у пациента был клапанный пневмоторакс, и после введения иглы его состояние улучшилось. Карми бурчит «Ну, ну, знаем мы вас, работничков Скорой. Вам бы только воткнуть всего побольше в клиента, а мне теперь расхлебывай» Он двумя пальцами брезгливо берет иголку, вытаскивает ее и бросает в контейнер для грязных шприцов. Потом оглядывается, замечает Илюшу — второго дежурного хирурга, и говорит — «Илия (так израильтяне произносят имя Илья), иди сюда, тут ребята со Скорой тебя работой обеспечили. Схватили человека, воткнули в него иголку. Теперь у него точно есть пневмоторакс, а что до этого было — Бог весть. Давай ставь ему теперь дренаж в плевру, потом отправим на рентген, а дальше посмотрим что с ним делать». «Всегда пожалуйста»- довольно улыбается Илья. Карми поворачивается ко мне, видит мое огорченное лицо и смягчается: «Да не огорчайся, шучу я. Ты молодец, все сделал правильно. Даже если есть минимальное подозрение на клапанный пневмоторакс — нужно вставлять иголку. В крайнем случае, даже если ошибся — ничего страшного. А вот если не вставил, когда было нужно — вот тогда запросто можно потерять больного. Так что — выношу тебе благодарность от лица этого бомжа — он сам, похоже, не скоро ее сможет выразить». Ицик, слышавший наш разговор, похлопал меня по плечу, и сказал: «Эти хирурги всегда нас стараются поддеть, не бери в голову. Я то видел, что раненый ухудшается — хотел тебе сказать, да ты уже сам все сделал».

Не торопясь, мы вернулись в машину и поехали на подстанцию. Я ушел в свою комнату с большой надеждой, что на сегодня приключения кончились, вызовов больше не будет. Время подходило к часу ночи, слегка перекусив, я залег спать и быстро отрубился.

Не стоит и говорить, что поспать мне удалось не более получаса. Последующие вызовы отличались разнообразием и шли один за другим: Молодой мужчина с нарушением ритма сердца, наркоман в коме, старушка, едва дышащая из-за тяжелого воспаления легких, снова авария, на этот раз с мотоциклистом. Когда, наконец, все больные были благополучно доставлены в приемник, я выглядел столь же помятым и хмурым, как Эдик вчера. Поспав около двух часов, я под утро еще успел принять душ и выпить чашку кофе, что несколько улучшило ситуацию. Дежурство на этот раз было средним — не слишком легким, но и не чересчур тяжелым.

Дождавшись прихода сменявшего меня врача, я поехал в больницу. У входа в приемник мы опять столкнулись с Ромкой — он выглядел не слишком бодро-мрачная помятая физиономия, синие круги под глазами, тяжелые веки, сами по себе опускающиеся на сонные глаза. Ему этой ночью досталось побольше, чем мне. Мы обменялись бледными улыбками, и поплелись каждый в свое отделение, чтобы бодро и радостно начать очередной трудовой день.

22/11/2000