Крис Огден - Маргарет Тэтчер. Женщина у власти

Будучи воспитана сама в строгости и в духе жестокого прагматизма, Маргарет принуждала себя — неудачно — быть заботливой матерью. Однажды в отсутствие близнецов — их отослали в школу — она, движимая чувством материнского долга, взялась за разборку их ящиков с игрушками, исполнясь решимости выбросить все лишнее. В мусор полетели груды старых любимых игрушек просто потому, что она была убеждена, что детям они надоели и они больше в них не играют. Ей ни на миг не пришло в голову, что сперва следовало бы спросить у них, не будут ли они против. Не пришло ей в голову и попросить их разобрать свои сокровища самим. Нет, она видела только дело, которое должно быть сделано, и пыталась помочь. Этот эпизод типичен для нее: она приняла решение и выполнила его, действуя с усердием, самостоятельно, но без учета всех последствий. Когда близнецы вернулись из школы и увидели, что она натворила, их огорчение не знало границ {26}.

Выдавались и светлые деньки. В августе они всей семьей проводили три недели на пляже острова Уайт. Марку и Кэрол нравилась пляжная жизнь с пикниками на песке и прогулками по морю в прыгающем на волнах быстроходном катере, который Дэнис, любитель быстрой езды не только по суше, но и по воде, брал напрокат. Однако для Маргарет отдых на пляже был испытанием. Она терпеть не могла загорать. «Я обгораю, и у меня начинает лупиться кожа, — жаловалась она. — За всю жизнь у меня ни разу не загорели ноги, как я ни старалась» {27}. Но мириться со своим жалким положением она не собиралась. Она помогала устраивать конкурсы маскарадных костюмов среди ребятни. Одно ее произведение, египетская мумия, для создания которой потребовалось обмотать ребенка десятками метров бинта, с легкостью одержало победу на конкурсе. Когда близнецам было семь лет, Марк заболел ветрянкой, и поездку на остров Уайт пришлось отменить, а вместо нее провести двухнедельный рождественский отпуск на лыжном курорте в Швейцарии. Вся семья замечательно провела там время, так что они продолжали ездить туда отдыхать каждый год в течение следующих пяти лет. Семейные фотографии той поры запечатлели Маргарет Тэтчер в темных очках и модном черно-белом вязаном свитере храбро улыбающейся на вершине склона Ленцерхайде.

Своих детей она воспитывала без той требовательности, с какой воспитывал ее и Мюриел Алф. Она никогда не держала их в большой строгости — может быть, потому, что видела урывками. В парламенте она слыла сторонницей порки непослушных детей в школе. Но дома она никогда пальцем не тронула собственных детей, хотя с Марком, по мнению многих, следовало бы быть и построже. Непоседливый, шаловливый, он постоянно попадал в переделки. «Нас воспитывали не слишком строго, — говорил Марк годы спустя. — Если я делал то, что она от меня хотела, и вел себя достаточно благовоспитанно, все шло довольно гладко. Если же я вел себя плохо или делал какую-нибудь глупость, то она, как и всякая мама, задавала мне жару» {28}. Она никогда не задаривала близнецов игрушками, не покупала им дорогой одежды, не давала лишних денег на карманные расходы. При этом она щедро помогает нуждающимся, чаще делами, но и деньгами тоже, когда считает это необходимым. Как член парламента она не раз анонимно посылала избирателям деньги или продукты питания. Однако в общем и целом она, так же как ее родители и Дэнис, по характеру экономна.

В детстве у нее дома редко бывали другие дети. На то имелось несколько причин. Одна из них состояла в том, что она любила командовать и не очень умела веселиться; друзей у нее поэтому было мало. Другой причиной являлась бережливость ее отца. Из-за того, что он наводил в доме строгую экономию, у нее никогда не было возможности предложить своим гостям что-нибудь привлекательное по части игр, развлечений или угощений. И несмотря на его ироническое замечание о холодности Маргарет, Алф тоже имел репутацию человека, довольно холодно относившегося к детям. Все, что превращало дом на Норт-Парейд в излюбленное место политических дискуссий, как нарочно препятствовало тому, чтобы он стал любимым местом сборищ детворы. Тэтчер с пониманием относилась к потребности своих собственных детей иметь больше товарищей детских игр, чем было у нее. Она поощряла их приглашать домой друзей, и особенно ребят из семей, где неблагополучно складывались отношения между родителями. Подобная ненавязчивая, сдержанная доброта является одним из лучших качеств Тэтчер. Ее гуманность проявляется и в политической жизни, но это редко становится известно широкой публике.

Через какое-то время Дэнис решительно объявил, что Марка пора отдавать в школу-интернат. Маргарет, которая до поступления в Оксфорд жила дома, в глубине души не хотела так рано отсылать близнецов. Но она понимала, что они с Дэнисом слишком мало времени проводят дома. К тому же для отправки Марка в школу была и другая причина: близнецы плохо ладили между собой. Маргарет однажды назвала их «смертельными врагами». «Они очень, очень разные», — говорила она. Марк, старший из близнецов, имел трудный характер. Кэрол была мягче, добрей и более замкнута. Школа-интернат, полагали их родители, даст каждому постоянный круг друзей, регулярный распорядок занятий и возможность побыть вдали друг от друга. Восьми лет — в том же возрасте, в каком покинул родной дом его отец, — Марк был послан учиться в Белмонт, приготовительную школу, готовившую своих учеников к поступлению в Милл-хилл, частную среднюю школу, где учился Дэнис. Впрочем, в Милл-хилл Дэнис Марка не отдал, а вместо этого определил его в Харроу, одну из самых старых в Англии и наиболее престижных привилегированных школ, основанную в 1571 году. Через два года, в возрасте десяти лет, Кэрол была отправлена в Куиндзвуд, школу менее престижную, чем Харроу, хотя училась Кэрол не в пример лучше.

Марк никогда не был усердным школяром. В Харроу он занимался спустя рукава и учиться в университет не пошел. Поступив на работу в бухгалтерско-аудиторскую фирму, он несколько раз безуспешно пытался сдать квалификационный экзамен на звание дипломированного бухгалтера, потом, плывя по течению, поменял несколько мест работы, связанных с автомобильными гонками, где, как и в бухгалтерии, не преуспел и терпел аварию за аварией.

Неудивительно, что и Марк и Кэрол, вынужденные жить в тени своей знаменитой матери и приспосабливаться к ее известности, сталкивались с проблемами, которые они разрешали каждый по-своему. Марк издавна считался материнским любимчиком. Красивый, стройный, с иголочки одетый, в свое время немного повеса, он обвораживает мать, которая всегда души в нем не чаяла, своей элегантностью. «Я пошел скорее в мать», — утверждает он. Те, кто знает его, с этим не согласны. Они говорят, что он больше похож на отца — такой же любитель развлечений, спорта, быстрой езды, — но не так обаятелен, как Дэнис. «Это весьма избалованный и самонадеянный юнец, который использует в своих целях положение матери», — сказал один из ближайших сотрудников Тэтчер. А другой, личный друг семьи, глубоко уважающий обоих родителей, добавляет: «Сказать по правде, Марк — болван. Он всегда спекулировал на добром имени своей семьи. Он придает огромное значение деньгам, модным тряпкам, шикарным машинам. А если ты ничего не можешь для него сделать, он тебя в упор не видит!» «Этот одиозный сынок» — так аттестует Марка еще один человек из близкого окружения Маргарет Тэтчер.