Irena-Barbara-Ioanna Chmielewska - Азарт (пер. В.Шибаев)

– Вы себе представьте, что я богатая, хорошо?

Ей пришли две тройки, и она велела записать их наверх. Тадеуш записал, тоже наверх, четыре шестерки. Павел выбросил три пятерки и записал как тройку. Оград у него было больше всех, и он их старательно хомячил. Ева, храбро отодвинув стакан с чаем, выбросила две тройки, двойку, четверку и шестерку. Тройки у нее уже были.

– Ну хорошо, попробую подурачиться, – безнадежно заявила она и стала бросать дальше, оставив себе одну шестерку. После трех бросков их у нее стало три, и тогда она сообразила:

– Хорошо, а на что мне это все? Шестерки у меня уже есть. Тадеуш, что ж ты мне не сказал, что у меня уже есть?

– Я думал, что ты бросаешь на покер, – оправдывался Тадеуш.

– На покер, ха-ха-ха! Считайте ограды. Сколько их у меня?

– Тринадцать.

– Ну ладно.

Хор отозвался сразу же. При четвертом броске она получила две четверки и потребовала записать ей фулл.

– Ну! – предупреждающе сказала снова Баська своим ладошкам.

В последнюю секунду нам удалось прикрыть стол руками, и ни одна кость не слетела на пол.

Две шестерки, две тройки, а ей нужны были пятерки.

– Что-нибудь придумаю, – решила она. – Сколько у меня оград?

– Пять.

Третьим броском она получила третью шестерку и также записала фулл.

– Обращаю твое внимание, что у тебя все еще нет пятерок, – уведомил ее Тадеуш. – И тебе нужно их четыре, иначе останешься в минусе.

– Прошу меня не расстраивать, – ответила Баська. – Пойду налью себе чая, кто еще хочет? Сиди, я твою кухню знаю.

Потребность в чае высказал Павел. Баська забрала два стакана и вышла. Я начала бросать.

– Один, два, три, пять, шесть… О нет! Не скажу, куда могут отправляться эти стриты. Тадеуш, сколько там у меня?… Семь. Постой, у меня еще есть законнные броски.

Я получила еще две пятерки, всего три.

Слишком мало. После двух оград пришли две шестерки.

– Урожай фуллов. Ладно, записывай.

– Так бороться с этой физикой или нет? – бормотал Тадеуш, весь в сомнениях. Он положил ручку в корытце и бросил.

После чего при виде многочисленных четверок расстроился и начал бросать дальше всеми костями, явно тоскуя по пятеркам. После двух заборов он набрал их четыре и записал себе с большим облегчением. Верх он заполнил и вышел на плюс 5.

Баська вернулась с дымящимся чаем в нужный момент, как раз к своей очереди. Подала один стакан Павлу, который поставил его в корытце под лампой, а второй стакан поместила рядом со стаканом Евы. Взяла кости и бросила.

– Оград у меня нет, да? Тогда пусть они задумаются, что делают!

Кости как-то не особенно задумались и сделали ей назло. Шесть, пять, четыре и две двойки.

– Большой стрит прямо-таки напрашивается, – поощрительно заметил Павел.

– Еще чего… – начала она воинственно, но вдруг схватила одну двойку и покатила ее по столу. Появилась недостающая тройка.

– Вот это да! У тебя было видение? И еще мне одна ограла осталась!

– А я хотела бы пятерки, – тяжело вздохнула я.

Хотеть я могла себе сколько угодно, а вышли две шестерки и две четверки, и я не имела представления, что мне с ними делать. Оставила шестерки, остальное бросила, и вышла одна пятерка. В отчаянии я оставила пятерку, и с первым же забором вышли четыре. Вот и я верх заполнила.

Начал играть Тадеуш, уместив ручку на блюдце возле стакана Павла.

Испортил пять оград, чтобы выбросить фулл, потому что не захотел бросать на стриты. Павел забрал кости, потряс ими, и вдруг одна из них выскользнула у него из кулака. Кость стремительно понеслась через весь стол в направлении Баськи. Баська, пытаясь ее поймать, резко вытянула руку, выстрелив ею, как из пращи, и без промаха попала Павлу в глаз. Схватившись за глаз с хриплым воплем, Павел стукнул локтем в полочку под лампой, и его стакан вместе с корытцем грохнулся на пол, весь чай вылился Тадеушу в ботинки, а кости разлетелись по всей комнате. Тадеуш зашипел, потому что чай был еще горячим, и начал торопливо сдирать с ног обувь.

– Столько натворить одним замахом – большое искусство, – охнул он в изумлении.

Расстроенная Баська, перегнувшись через него, пыталась оторвать руку Павла от лица и обследовать его глаз. Тадеушу некуда было отодвинуться, так как за ним была стена. Я ей тоже мешала, поэтому вскочила, оттолкнув стул, который перевернулся назад и спинкой разбил стекло в книжном шкафу. Нам грозило всеобщее разрушение.

– Это злой дух пролетал через твою квартиру, – убежденно сказала Ева, предусмотрительно не трогаясь с места.

– Боюсь, он все еще летит, – обеспокоенно ответила я.

– Может, это у него такой длинный хвост? – нервно сказала Баська. – Убери ты руку, посмотри, ты еще видишь? А вторым видишь? Я не нарочно, честное слово!

– Первым тоже вижу, – сказал Павел, осторожно выглядывая на свет из-под ладони. – Кучу звезд и какие-то разноцветные кусочки. Какое счастье, что я не ношу очков!

– Конечно, не нарочно, если бы нарочно, никогда бы в жизни так не попала, – заверила я Баську, которая продолжала приставать к Павлу:

– А нас видишь? Или только разноцветные кусочки? Они что, двигаются, летают? А может, ты хочешь водички попить? Убери же, бога ради, руку, дай посмотреть! А что ты видишь между кусочками? Тебе больно?

– Может быть, вы мне все-таки позволите снять носки? – вежливо спросил Тадеуш, прижатый к спинке стула.

Павел наконец отвел руку от глаза, и оказалось, что заметных повреждений он не получил. Он поморгал, огляделся и заявил, что больно не очень, а число звезд и разноцветных кусочков явно уменьшается. Ева решила, что злой дух вместе со своим хвостом уже пролетел, встала с дивана и начала собирать с пола кости.

Нашла четыре штуки, пятая куда-то завалилась.

Я вытащила второй комплект, чуть более угловатый, чем первый. Точнее говоря, мне ничего не надо было вытаскивать, кости хранились в стаканчике на полке у самого стола, я их просто высыпала.

– И чего я так разнервничалась? – гневно сказала Баська. – Сейчас все уберу.

– А что тут убирать, – махнула я рукой и отправилась на кухню за щеткой. – Лучше налей ему чаю. Чая должно хватить, разве что со стаканами возникнут проблемы прежде, чем мы закончим эту игру.

– В таком случае давайте играть быстрее, – предложил Тадеуш и развесил свои носки на подлокотнике кресла. – Кто должен бросать? Постойте, кажется, мне нечем писать.

Павел, по-видимому, уже избавился от декораций перед глазами, так как без особого труда нашел под ногами пенопластовое корытце, отряхнул его от чая и уместил под лампой. Среди осколков стекла отыскалась шариковая ручка. Я замела стекло, стакан и блюдце в угол прихожей, предупредив Тадеуша, чтобы он туда не наведывался, пока не обуется, а мусорную кучу обозначила щеткой, водрузив ее сверху. Ситуация вернулась в состояние равновесия.