Irena-Barbara-Ioanna Chmielewska - Азарт (пер. В.Шибаев)

– Кто-нибудь мог бы у него ее отобрать и подержать в руках, пока он не бросит? – вежливо осведомилась Ева.

Павел, сидящий ближе всего, выполнил ее желание и поймал вновь падающую шариковую ручку раньше Тадеуша. Тадеуш не пытался у него ее отнимать.

– Я подумал, что человек может преодолеть законы физики, – оправдывался он. – Ну ладно, кто бросает?

– Ты.

– А, я…

Он бросил.

– Две двойки, три, четыре, шесть… Запишу двойки. Есть чем?

– Есть.

Павел отдал ему ручку и, ворча под нос, велел записать себе две тройки. У него стало минус 7. Отыграть столько было уже нелегко. Ева выбросила две шестерки, единицу, тройку и четверку и задумалась.

– И зачем я записала пару из пятерок?… Единица?… Нет. Брошу еще раз.

– На что? – заинтересовался Тадеуш.

– А твое какое дело? Что выйдет, то и будет.

Она отложила на край стола две шестерки, бросила и получила третью.

– Троечку, пожалуйста. И еще одна ограда у меня сохранилась.

Баська собрала кости, Павел расставил руки с одной стороны стола, я – с другой, Ева вдруг вскочила, схватила с кресла покрывало, торопливо скатала его и воткнула под книжный шкаф.

– Можно? – спросила она меня. – Так будет безопасней.

Баська удовлетворенно кивнула, используя это время на то, чтобы потрясти кости.

– Единственный умный человек, – похвалила она и бросила. Некоторое время она разглядывала, что получилось. – Все видят, что выпало ужасное свинство. Я не хочу больше минусов. Сколько у меня оград?

– Четыре.

– Тогда я снова бросаю.

Оставила одну шестерку и бросила. Выпали две единицы, тройка и четверка.

– Зараза, – прокомментировала она себе под нос и бросила в третий раз. Вышли две двойки, четверка и шестерка.

– У тебя две пары, на всякий случай, – заметил Павел.

– Не хочу. Если уж терять, так было бы за что. Четыре ограды, ты сказал? Можете считать.

– Первая! – сказали мы хором. Две единицы и четверка. – Вторая!… Есть третья шестерка…

– Ну и что из этого? Может, я хочу больше?

– Третья… Четвертая! Конец!

– Запиши мне тройку из шестерок. Оград у меня больше нет. Представляю себе, как я все это отыгрывать буду!

Я бросила. Вышло что-то отвратное. Две четверки, единица, пятерка и двойка. Это меня рассердило.

– Пару запиши мне. На четверках.

– Я бы покидал до малого стрита, – предложил Павел. – У тебя только тройки не хватает.

– Ага, так я и разбежалась терять ограды на этого поганца. Сам выскочит или вообще не выйдет. И две ограды не забудь.

Тадеуш переложил ручку в левую руку, а правой взял кости. Бросил.

– Перестал бороться с законами физики, – пробормотала Ева.

– Оттого и пострадал, – вздохнул он. – Что тут у меня? Два, два, три, пять, шесть… И что мне с этим делать?… Знаю! Шанс! Сколько тут в сумме?… Восемнадцать. Шанс и две ограды.

Павел поплевал на руки и осторожно, без размаха, бросил. Все мы, не отрываясь, всматривались в черные точки.

– Что тут у него?… Один, два, три, четыре, пять… Есть! Малый стрит!

– Я же говорила, что он или сам выходит, или вообще не выходит! – воскликнула я.

– Запиши, – торжественно попросил Павел. – Втройне, целых сорок пять очков. И две ограды.

– Он готов выиграть! – предупреждающе и с возмущением обратила наше внимание Баська.

– И что, сейчас его за это убить или попозже? – ядовито спросила Ева и собрала этот малый стрит.

– Попозже, пусть еще немного поиграет.

Если нужно, я бы сама его укусила, да слишком далеко сижу.

Ева бросила.

– Три шестерки, единица и двойка. Тройка у меня уже есть?… А как со штрафами? Ничего? Тогда запиши шестерки как есть. И две ограды.

Тадеуш вписал крестик в соответствующую рубрику, потому что эти верхние шестерки выпали у Евы с первого раза. Три, как и следует. У нее еще не было ни одного минуса. Баська бросила довольно тихо и получила две шестерки, две единицы и двойку.

– Есть у меня пара? Нет? Прекрасно, запиши пару и две ограды.

– Я бы тоже хотела пару, – грустно вздохнула я, бросая. – А фиг. Хотя нет, пара-то у меня есть. А тут что? Один, четыре. Шесть, три, три… Троек у меня нет? Ну так запиши, две штуки. У Павла минус семь, так что и мне можно. И еще ограды.

Тадеуш вдруг счел, что борьба с законами физики приносит ему везение, и снова нацелился ручкой в полочку под лампой. Полочка была стеклянной и к тому же, видимо, несколько неровной, потому что круглая ручка не хотела лежать на ней ни в каком положении, разве что катилась то быстрее, то медленнее. Я вскочила со стула, понеслась в кухню и принесла корытце из пенопласта, сохранившееся от какого-то съедобного продукта. Корытце я положила на полочку.

– На. Из двух зол легче бороться с законами физики, чем с тобой. Клади ее теперь как хочешь.

– Это не то же самое, – запротестовал Тадеуш, но на корытце согласился и взял кости.

Выпали ему две шестерки и какая-то мелочь.

Он записал себе пару, не зная, считать ли это добрым знаком или же совсем наоборот. Павел приступил к потряхиванию.

– Шесть, шесть, два, два… Ладно, пусть будет пара.

– Я человек упрямый, – внезапно проинформировала нас Ева. – Не хочу иметь минусов.

– Дай тебе бог здоровья, интересно, на сколько тебе этих оград хватит…

– Две пятерки, три, четыре, шесть… Бросаю!

Отложила в сторону пятерки, бросила и получила третью.

– Очень хорошо. Пятерки как есть. Три, в норме. И еще одна ограда.

Бросила Баська. Мы забыли оберегать стол, и две кости пришлось доставать из-под дивана.

Будучи самой тощей из всех собравшихся у меня гостей, Баська лично полезла под диван, кроме того, подобным образом она пыталась демонстрировать свое раскаяние. Вылезая, она оперлась рукой об угол стола, а вернее, о блюдце, стоящее на этом углу, которое венчал стакан с чаем.

Правда, неполный, в нем еще оставалось чуть больше половины.

– Не морочьте мне голову, пол лакированный, сам высохнет, – нетерпеливо сказала я, собирая на совок кусочки стекла. – Стаканы у меня еще есть, и вроде бы никто из вас босиком не ходит. Чей это был чай?

– Мой, – с некоторой горечью сказала Ева.

– Сейчас я тебе налью нового, а Баська пусть бросает. Только чуть менее энергично. Тадеуш, прикрой ее с той стороны…

Баська бросила средне, получила две шестерки, единицу, двойку и тройку и впала в глубокое раздумье.

– Шанс, черт бы его побрал, – наконец энергично решила она. – И две ограды. Сколько там получилось?

– Восемнадцать, – ответил Тадеуш, записывая.

Я оторвалась от чайника в кухне, потому что была моя очередь. Выпала никуда не годная смесь. Я отложила в сторону шестерку и решила бросать на что попало. Две четверки, две двойки – на фиг. Еще раз. Две шестерки…