А Лурье - Адмирал Г И Бутаков

Результаты боевой подготовки летом 1862 года превзошли все ожидания "беспокойного адмирала". "В нынешнее лето, - писал он в итоговом приказе по кампании, - мы не были уже более новичками и действовали не ощупью, а сознательно, с уверенностью; благодаря этому и успехи наши шли в геометрической пропорции. Из них я ставлю на первом плане то, что флотилия проложила себе в эту кампанию, без помощи лоцманов, так много неведомых путей сквозь гущу камней и островов в шхерах, а гг. командиры приучились считать надводные камни скорее бакенами, поставленными природой для обеспечения плавания, чем страшилищами, затрудняющими мореходство. Даже колесные пароходы наши нередко ходили теперь в таких узкостях, где в прошлом году мы считали бы едва возможным показаться с лодками"{93}.

С глубоким удовлетворением адмирал отмечал далее, что пароходные построения (эволюции{94}) исполнялись судами эскадры в 1862 году настолько хорошо, правильно и уверенно, что лучшего и ожидать было трудно.

В конце приказа Бутаков заявлял, что лично ему "флотилия доставила в кампанию 1862 года полное удовлетворение, доказав на деле положительными фактами правильность теории пароходных построений и действий таранами, а также то, как легко применять ее к делу, когда поняты основания этой теории"{95}.

План подготовки эскадры был выполнен. В сентябре 1862 года Григорий Иванович был уведомлен, что он командируется в Англию "для осмотра выставки и разных верфей".

* * *

По окончании летней кампании Григорий Иванович вернулся в Петербург. Здесь он продолжал работать над усовершенствованием вооружения отечественных кораблей. Внимательный к людям, он умел открывать и выдвигать новые дарования, новые изобретения в их авторов, дотоле неизвестных. 28 августа 1862 года Григорий Иванович представил управляющему морским министерством рапорт о кованой пушке, сконструированной русским механиком Свеаборгского порта Смитом. Характерно, что Бутаков перед тем, как рекомендовать каждое изобретение, глубоко изучал его во всех мельчайших деталях. Так было и в данном случае. В своем рапорте он подробно описал техническое устройство пушки Смита и процесс ее изготовления, сделав в конце следующий вывод: "Главное достоинство этого орудия... то, что, соединяя в себе легкость и крепость, оно может исполняться теми небольшими средствами, какие имеются в России; но для постройки орудия необходима высшая аккуратность и верность отделки каждого кольца, без чего он (очевидно, Смит. - Авт.) не признает это орудие годным"{96}.

В этом же рапорте Бутаков рекомендовал испытать и орудийный станок для броненосных кораблей, сконструированный подполковником Шведе.

4 сентября Бутакову сообщили, что управляющий морским министерством назначил комиссию под председательством начальника артиллерийского управления генерал-лейтенанта Н. А. Терентьева для рассмотрения предложений Смита и Шведе, а в середине сентября Бутаков сам был назначен председателем комиссии по проведению опытов по использованию миноносного тарана с броненосной лодки "Опыт".

Опыты эти сводились к взрывам при помощи гальванических батарей на глубине около двух с половиною метров пороховых зарядов весом от одного до полутора пудов. Заряды прикреплялись к концу 15-метрового тонкого бревна, служившего продолжением форштевня броненосной лодки "Опыт". Взрывы производились при различных скоростях хода судна. Во время производства опытов была взорвана пудовым зарядом стоявшая на якоре шхуна "Метеор", к которой "Опыт" подходил малым ходом.

Опыты дали положительные результаты. Они показали большие перспективы развития минного оружия. "Всеми этими опытами, - писал Бутаков, - Комиссия под моим председательством пришла к убеждению:

1. Что идея миноносных панцырных судов заготовляет нам возможность иметь самое сильное оружие из всех досель придуманных.

2. Что заряд в 1 пуд произведет страшное разрушение в неприятельском судне при совершенной безопасности от этого для минного судна.

3. Что заряд этот совершенно безопасно можно увеличить до 11/2 пудов, если мина в расстоянии от своего носа (т. е. от форштевня корабля. - Авт.) на 37 футов.

4. Что такой же заряд можно употреблять и на расстоянии значительно меньше 37 футов; но, проектируя миноносное судно, лучше удержать эту длину шпирона, крепость дна железных броненосных судов может потребовать зарядов более 11/2 пудов"{97}.

Эти испытания имели огромное значение для дальнейшего развития минного оружия в русском флоте. Они явились теоретической и практической предпосылкой появления шестовых мин и нового класса боевых кораблей, их использовавших, - минных катеров, которые с успехом действовали во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов.

* * *

Кампании 1860, 1861 и 1862 годов были одним из важнейших периодов в жизни и деятельности Бутакова. В этот период, командуя большим соединением винтовых кораблей, он на практике проверил и привел в стройную систему разработанные им правила эволюции паровых судов. Девятилетние упорные изыскания завершились успехам. Отличные результаты, достигнутые в подготовке практической эскадры в маневрировании соединением, подтвердили большую ценность этой работы Бутакова. Во время короткого пребывания за границей осенью 1860 года он воочию убедился, насколько иностранные флоты отстали в этом важном вопросе. Теперь предстояло обобщить полученный опыт и подготовить работу к изданию, чтобы сделать ее достоянием всех офицеров русского флота.

"Новые основания пароходной тактики"

Заграничная командировка, в которую был послан контр-адмирал Бутаков, была непродолжительной по времени, но весьма полезной для русского флота.

В это время в России развертывалось строительство паровых броненосных судов. Уже была спущена на воду канонерская лодка "Опыт", русские кораблестроители готовили расчеты по строительству больших броненосных кораблей, а ученые разрабатывали важнейшие проблемы устройства судовых паровых котлов. Морской ученый комитет изучал представленный И. Ф. Александровским проект подводной лодки. В это же время на русском флоте велись работы по дальнейшему развитию артиллерии и минного оружия. Поэтому поездка за границу широко эрудированного во всех отраслях военно-морского дела русского адмирала могла принести большую пользу русским изобретателям, так мак она давала возможность ознакомиться с опытом иностранных конструкторов и в своей работе не повторить их ошибок.

9 октября 1862 года Григорий Иванович прибыл в Лондон. Здесь он познакомился со строительством военных кораблей с башенными орудийными установками, позволяющими вести артиллерийский огонь независимо от курса стреляющего корабля и его положения по отношению к кораблю противника. Познакомился Бутаков и с новыми системами артиллерийских орудий, изготавливавшихся на заводах Армстронга. Не ускользнуло от его внимания торгашеское отношение англичан к производству морского оружия. "Так как английское правительство, - писал Бутаков 23 ноября 1862 года в письме генерал-лейтенанту Терентьеву, - связано с Армстронгом обременительным контрактом и в случае отказа должно заплатить ему большую неустойку, то во всех состязаниях Армстронга с Витвортом оно оказывает первому покровительство, доходящее до пристрастия"{98}.