Коллектив авторов - Диалоги – моя фишка. Черные заповеди Тарантино

Для меня и моих друзей ты был всегда одним из самых любимых комедийных режиссеров. Мой друг – поклонник мультфильмов и комедий – был как-то на одном из предварительных просмотров «Кто подставил кролика Роджера». Этот крупный по комплекции парень приехал в кинотеатр на мопеде. После просмотра, рассказывает он, когда он заводил свой мопед, он увидел тебя…

РЗ: О! Я знаю эту историю! Но продолжай.

КТ: Мы были ярыми поклонниками твоего творчества, и он захотел пообщаться с тобой. Он сел на мопед и на полной скорости понесся к тебе во мраке ночи, чтобы сказать: «Поздравляю с отличной работой!». (Истерический смех.)

РЗ: Я подумал, что нас собираются убить! Помню как сейчас: мы стояли с агентом, обсуждая просмотр, и тут неожиданно – ослепительный свет фар и рев мотора! Я решил, что какой-то разочарованный зритель собрался задавить нас! Я отчетливо помню все! Думаю, я сиганул метров на пять в сторону.

Да, со мной случались такие истории. Как-то я смотрел один из первых показов «Челюстей». Еще до премьеры. Я знал Спилберга, но этот фильм меня потряс. Это одна из лучших картин, сделанных в кино. Помнишь, сколько было разговоров о механической акуле? Но все было так кинематографично и восхитительно, что я просто влюбился в этот фильм. Стивену удавалось нагнетать ужас, даже не показывая этой акулы. Я был так захвачен фильмом, что, когда дело дошло до самой акулы, она показалась мне немного неестественной. Но когда эта акула ела Роберта Шоу, все было сделано с таким блеском, что я зааплодировал.

Вечером следующего дня я пришел в офис Стивена поздравить его. Накануне его не было на показе, но для него сделали запись реакции публики. Я произнес речь о том, насколько велик его фильм, на что он сказал: «Да, но я немного расстроен. Когда Роберта Шоу поедала акула, кто-то зааплодировал в зале». Я закричал: «Да это же был я!». А он: «Ты? И тебе было не жалко Роберта Шоу?» – «Жалко! Но это было так великолепно снято! Это никак не относилось к участи персонажа Роберта Шоу!».

КТ (смеясь): Это было настолько художественно, что ты не удержался от «браво»!

К этому моменту разговора шампанское и обоюдное поклонение кинематографу, казалось, довели собеседников до кондиции. Тарантино, который начал встречу и без того высоковато, был, что называется, в полном угаре, а более сдержанный Земекис то и дело срывался на крик.

Где-то посреди взаимных восторгов по поводу «Челюстей» ассистенты уже было вознамерились их растаскивать. Но репортер Крис Уильям опередил их, вторгшись в напрочь отрезанный от внешнего мира тесный режиссерский кружок с предложением воздержаться от поцелуев и обсудить их собственные фильмы.

«КАЛЕНДАРЬ»: Зритель обычно противопоставляет ваши фильмы, а что вы находите общего между ними? После того как были объявлены номинанты на «Оскар», Квентин говорил в одном из интервью, что «Гамп» в комедийном плане похож на «Чтиво».

КТ: Вокруг них столько шуму – «Ах, ох, вау, “Форрест Гамп” совершенно не такой, как “Криминальное чтиво!”» – и тому подобное. Но я не вижу в них ничего радикально противоположного или правого и левого. Если вам знакомы работы Боба, то вы согласитесь, что в них очень много саркастического. На самом деле, я считаю их черными комедиями.

РЗ: Ну, думаю, именно смесь черной комедии, трагедии и иронии в «Форресте Гампе» делают его гораздо более интересным для зрителей, чем если бы он был слащавой мелодраматической историей. Он сбалансирован – в нем очень много трогательных и эмоциональных моментов, но немало и смешных, и страшных.

КТ: Когда я смотрел «Форрест Гамп», то понимал, что трогательные и эмоциональные моменты задуманы именно такими. Но комедийный элемент возникал то там, то тут, и комедия эта была отнюдь не безобидной. Сделать подобного парня американским героем номер один за последние двадцать лет – это недобрая насмешка.

РЗ: Думаю, именно поэтому оба фильма собрали такую большую аудиторию. Потому что они не просто манипулируют или движутся одной эмоцией. А этого и ждет, я думаю, зритель: он не хочет знать, что он будет смотреть сплошную комедию, или необузданное кровопускание, или еще что-нибудь. Хичкок всегда поступал так. Я не сравниваю нас с маэстро, но возьмите любой его фильм – он всегда разряжал напряжение юмором…

КТ: О’кей. А вот если бы ты был хозяином видеопроката, в каком разделе ты поместил бы «Форрест Гамп»?

РЗ: Знаешь что, я не смогу ответить на этот вопрос. Не знаю. Комедия? Драма? Приключения? Надо, чтобы в видеопрокате был раздел для фильмов, не поддающихся классификации.

КТ: А если бы я работал в видеопрокате и мой босс поставил бы «Гампа» в раздел драм, я бы поднял его на смех, сказав ему следующее: «Люди могут разыскивать его и в драме, но вам следует настоять на своем и поставить его к комедиям!».

Для всех владельцев видеопрокатных салонов: когда выйдет «Криминальное чтиво», я хочу, чтобы оно стояло среди комедий! Если я приду и обнаружу «Криминальное чтиво» в драме, ноги моей больше не будет в этой узколобой видеолавке!

РЗ: А ты не поставил бы «Криминальное чтиво» к боевикам?

КТ: Для этого в нем недостаточно бьются!

РЗ: Но ты понимаешь, что его могли бы поставить и туда…

КТ: Конечно понимаю.

РЗ: …потому что подумали бы: мол, это что-то вроде фильма об ограблении.

КТ: Видишь ли, на самом деле я думаю, что оба эти фильма, независимо от того, нравятся они или нет, принимаешь ты их или нет, оба они – настоящее кино. Ты потратил вечер на эти фильмы, побывал и тут и там и пережил кое-что. И это не было одно маленькое чувство, над которым мы трудились…

РЗ: …на протяжении девяноста минут. Мы попытались сплести нечто более содержательное. И, думаю, с тем морем образов и информации, в котором люди тонут, это не проблема. Они могут усвоить это и насладиться этим. Полагаю, современные фильмы должны отвечать этому уровню содержательности.

«КАЛЕНДАРЬ»: Возвращаясь к вопросу, можно сказать, что в «Чтиве» есть те же – за неимением лучшего определения – «жизнеутверждающие» элементы, которые большинство зрителей подразумевает в «Форресте Гампе». Но, так сказать, в меньших дозах.

РЗ: Да – искупление! Это своего рода истории искупления.

КТ: Но это не то, о чем я стал бы бить в барабан. Как писатель, я никогда не стараюсь донести до зрителя какую-нибудь мораль. Я чувствую ее своим сердцем. Я никогда не говорил: «Я напишу историю искупления». Но я пишу большую историю со многими персонажами и вплетаю в нее искупление. И оно в конце концов выйдет наружу, потому что я по-настоящему в него верю.