Чувство. Тетради - Вацлав Нижинский

дальше. Я шел скоро, ибо я заметил лесок, у которого не было листьев. Я почувствовал холод в моем теле. Я посмотрел на небо и увидел звезду без движения. Я шел. Я шел быстро, ибо я почувствовал теплоту в теле. Я шел. Я начал спускаться с дороги, которой не было видно. Я пошел скоро, но был остановлен деревом, которое мне дало спасение. Я был перед пропастью. Я поблагодарил дерево. Оно меня почувствовало, ибо я уцепился за него. Дерево получило мою теплоту, а я получил теплоту дерева. Я не знаю, чья теплота была нужнее. Я пошел дальше и вдруг остановился. Я увидел пропасть без дерева. Я понял, что Бог меня остановил, ибо он меня любит, а поэтому сказал: «Если ты хочешь, я упаду в пропасть, если ты хочешь, я спасусь». Я стоял до тех пор, пока не почувствовал толчок вперед. Я пошел. Я не упал в пропасть. Я сказал, что Бог меня любит. Я знаю, что все хорошее есть Бог, а поэтому был уверен, что Бог не хочет моей смерти. Я пошел дальше. Я шел скоро, спускаясь с горы. Я прошел отель Чантарелло. Я подумал, что все названия важны, ибо люди будут ходить для того, чтобы увидеть, где я гулял. Я понял, что Христос тоже гулял. Я гулял с Богом. Я уходил от отеля. Я почувствовал плач, ибо понял, что вся жизнь в отеле Чантарелло есть смерть. Люди веселятся, а Бог грустит. Я понял, что не вина людей, что они в таком положении, а поэтому их полюбил. Я знал, что моя жена думает много, а мало чувствует, и стал рыдать так, что мне горло захватывало. Я рыдал, закрывая мое лицо руками. Я не стыдился. Мне было грустно. Я боялся за мою жену. Я хотел ей хорошего. Я не знал, как быть. Я понял, что вся жизнь моей жены, а также всего человечества есть смерть. Я ужаснулся и подумал, как было бы хорошо, если бы жена меня послушалась. Я шел и шел. Я знаю, что все скажут, что жена хорошо живет. Я знаю, что жена хорошо живет. Я знаю, что Стравинский тоже хорошо живет. Я живу тоже хорошо с женою. Я думаю, что я хорошо живу. Стравинский-композитор тоже думает. Я знаю, что такое жизнь. Стравинский Игорь не знает, что такое жизнь, ибо меня не любит. Игорь думает, что я враг его целям. Он ищет разбогащения и славы. Стравинский хороший писатель музыки, но он не пишет с жизни. Он выдумывает сюжеты, в которых нет цели. Я не люблю сюжеты без цели. Я ему часто давал понять, что такое цель, но он думал, что я мальчишка глупый, а поэтому говорил с Дягилевым, который одобрял все его затеи. Я не мог ничего говорить, ибо я считался мальчишкой. Стравинский был мальчишка с длинным носом. Он не был евреем. Его отец был русский и дядька поляк. Я тоже поляк, но без длинного носа. Стравинский вынюхивает. Я не вынюхиваю. Стравинский есть мой друг, который меня в душе любит, ибо он чувствует, но он меня считает врагом, ибо я ему мешаю. Дягилев любит Мясина, а не меня, и поэтому Стравинскому неудобно. Стравинский не любит свою жену, ибо он ее заставляет исполнять все его прихоти. Стравинский скажет, что я не видел их жизни, а поэтому не могу говорить о их жизни. Я скажу, что я видел их жизнь, ибо я почувствовал любовь его жены к нему. Я почувствовал, что Стравинский не любит его жену, а живет с ней для детей. Он любит своих детей странно. Его любовь сказывается в заставлении своих детей рисовать красками. Его дети хорошо рисуют. Он есть император, а его дети с женою и прислугой солдаты. Стравинский мне напоминает императора Павла, но его не задушат, ибо он умнее императора Павла. Дягилев хотел его задушить не раз; только Стравинский хитер. Ему нельзя жить без Стравинского, а Стравинский не может жить без Дягилева. Оба понимают друг друга. Стравинский борется с Дягилевым очень ловко. Я знаю все ужимки Стравинского и Дягилева.

Один раз, это было во время моего освобождения из Венгрии, я заехал в Морж к Стравинскому и попросил его, в полной надежде не быть отказанным, чтобы Стравинский с женою согласились взять моего ребенка на хранение. Я знал, что у него много детей, а поэтому понимал, что он может сохранить мою Киру, если я поеду в Северную Америку. Я не хотел брать мою маленькую. Я хотел ее оставить на руках другой матери, любящей. Я спросил Стравинского, будучи счастлив, чтобы он взял мою Киру на хранение. Его жена чуть не заплакала, а Стравинский сказал, что он сожалеет о том, но он не может взять ребенка, ибо он боится заразы и не хочет отвечать за смерть моей маленькой Киры. Я его поблагодарил и больше ничего не говорил ему. Я посмотрел печально на его жену и почувствовал ответ тот же. Она мне ничего не сказала, но я ей сказал моим плачем, который она почувствовала. Она женщина и поэтому чувствует, что такое ребенок в поезде и пароходе. Она меня жалела. Я знаю, что она не была согласна с мужем, потому что ее муж объявил все очень быстро и настойчиво дал почувствовать своей жене, что он этого не хочет. Я ему сказал, что я заплачу все расходы по Кире. Он не хотел соглашаться. Он мне посоветовал, когда я был с ним один, отдать мою Киру одной из гувернанток, которая будет жить в отеле. Я ему сказал, что я не могу оставить моего ребенка на чужие руки, ибо я не знаю, любит ли эта женщина Киру. Я не люблю людей, оставляющих своих детей на чужие руки. Я не могу писать, ибо мне помешали, говоря о глупостях. Я хочу сказать, что дети должны быть всегда с матерями. Я взял мою Киру в Америку. Стравинский провожал меня на вокзале. Я ему дал руку очень холодно. Я не любил его, а поэтому хотел дать ему почувствовать, но он меня не почувствовал, ибо он меня поцеловал. Я не знаю, поцелуй был ли иудейский или дружеский, но я имел скверное чувство. Я уехал в Америку. Я был в Америке год с половиной. Я не любил ездить с ребенком, а поэтому его оставил в Нью-Йорке. Стравинский мне ничего не писал. Я ему тоже