Иосиф Недава - Вехи жизни. Зеев Жаботинский

  Предлагая план эвакуации, Жаботинский имел в виду простых людей, а не избранников. Слова доктора Вейцмана на конгрессе в Цюрихе об «умственно и морально ущербных людях» преследовали его до конца жизни. Он удивлялся делегатам, которые, услышав это ужасное заявление, не встали и не закричали: «Горе нам, что такой человек руководит нами!» «Я всегда утверждал, – сказал он, обращаясь к делегатам, – что есть два подхода в сионизме: один – для «избранных», а другой для «ущербных». Я говорю, что вначале Бог создал «ущербных».

  План эвакуации разбился о глухую стену сопротивления беспечного еврейского народа.

НАВСТРЕЧУ ВООРУЖЕННОМУ ВОССТАНИЮ

  Как уже говорилось, Жаботинский был апологетом идеи военного духа. С тех пор, как он проникся идеями сионизма, он выступал за создание еврейской военной силы и только в нее верил. Он, правда, разделял мысль Герцля о том, что надо доверять мировой совести и что в конечном итоге «мир судей» возьмет верх над «миром разбойников»; но вместе с тем он был реалистом и умел оценить те большие изменения, которые произошли в XX веке в характере народов. Поэтому он призывал молодежь «копить железо» и готовиться к часу, когда проблемы будут решаться силой оружия.

  Жаботинский был идеологом, певцом мятежа, и все, что произошло в Эрец-Исраэль при его жизни и после его смерти прямо или косвенно питалось его учением. Тем не менее первые побеги восстания появились в Эрец-Исраэль без него. С 1930 года Жаботинский жил в изгнании, власти запретили ему въезд в Эрец-Исраэль. Однако он был в курсе событий, происходивших в стране – не только на основании отчетов, которые получал за границей, но и благодаря своей интуиции, Для него не было секретов. Но совесть не позволяла ему руководить издалека. Он всегда старался принимать личное участие в борьбе. Характерен его ответ одному из руководителей га-Цоар во время беседы в Александрии в июле 1937 года. В то время предполагалось, что может вспыхнуть восстание против англичан из-за их новой попытки навязать план раздела. Жаботинский сказал: «Если вы попросите меня призвать народ к восстанию, я это сделаю, но .только в том случае, если я буду участвовать в нем вместе с вами. Поэтому вам придется высадить меня в стране, чтобы мы могли вместе воевать, вместе сесть в тюрьму, а если будет нужно, то и вместе умереть».

  Можно с уверенностью утверждать, что если бы Жаботинский продолжал жить, он последовал бы за развивающимися событиями и позвал бы к освободительной войне, к полной ликвидации британского владычества. Еще на пятой всемирной конференции га-Цоар (1932 год) он говорил о «будущих более широких и глубоких мерах, которые будут приниматься в самом Эрец-Исраэль… На наступление вражеских сил, на установление антиеврейского режима население не сможет в будущем реагировать словесными протестами. Эрец-Исраэль станет страной сопротивления, в которой существуют глубокие противоречия между правительством и частью населения» .

  Вместе с тем Жаботинский до конца жизни ценил политические методы борьбы. На той же конференции га-Цоар в 1932 году, когда во время его речи раздался выкрик с места со стороны максималистов о том, что «кровью и мечом, а не водичкой мы добьемся избавления», оратор спросил: «Почему не водой? Чтобы построить еврейское государство нужны и вода, и огонь – все свято. Пусть не будет такого, что кто-то скажет: я займусь водой, и поэтому тебе нельзя заниматься огнем… Все нужно в моем хозяйстве, и все это я люблю».

  В движении, которое он возглавлял, всегда имел место свободный обмен мнениями. Как истинный демократ, он уважал мнение своих товарищей и учеников. Когда в 1931 году был основан Союз бунтарей, протестовавший против британского правления в стране, Жаботинский поддержал его, хотя он и не принимал некоторые его положения. Основателя же союза, доктора Абу Ахимеира он называл своим учителем и наставником.

  Незадолго до его смерти возникли трения между двумя молодежными организациями – Бейтаром и Эцелом (Национальная военная организация). Трения эти были не на идейной почве, а из-за полномочий, представляемых каждой из этих организаций. Жаботинский признавал растущую силу Эцела и в своей последней речи в Варшаве (май 1939 года) сказал: «Сегодня не спорят больше об этом. Когда молодой Эцел укрепляется, крепнет и ваша надежда, когда он ослабевает, слабеете и вы. Из всех видов протеста это самый сильный». Но он не считал, что Эцел может главенствовать над Бейтаром. Если бы он прожил дольше, он бы наверное нашел компромисс.

  У Жаботинского была непоколебимая вера в молодежь, в творение ее рук, в то, что она сумеет самостоятельно найти дорогу в сложных условиях. На всемирном съезде Бейтара в Варшаве в 1938 году возник идейный спор, который в то время носил чисто теоретический характер, но позднее приобрел большое практическое значение. Член правления Бейтара в Польше Менахем Бегин [14] потребовал сосредоточить все воспитание партии на вооружений освободительной борьбе в Эрец-Исраэль, то есть с оружием в руках выступить против англичан, В этой связи он предложил изменить четвертый пункт клятвы Бейтара. И вместо «Буду готовить себя для защиты моего народа и подниму руку только для обороны» записать «Буду готовить себя для защиты моего народа и для завоевания моей родины». Съезд утвердил изменение большинством голосов, и Жаботинский дал на это свое согласие.

  И в дальнейшем Жаботинский пытался сохранить нечто вроде двух ведомств и отделить, по крайней мере формально, сферу политической деятельности Новой сионистской организации и ее ответвлений от военной деятельности Эцела. Их связывало сердце, а не бумага. Жаботинский хотел предоставить Эцелу полную свободу действий, понимая, что в таких делах «не спрашивают папу…»

  В то же время Жаботинский написал «Обращение к еврейской молодежи», которое открывается словами: «Мы пришли к выводу, что наша страна будет освобождена только при помощи меча». Он даже говорил в этом обращении об «открытом вооруженном восстании».

  Летом 1939 года он много думал о восстании, которое намечал на октябрь того же года. План заключался в прорыве к берегам Эрец-Исраэль корабля с вооруженными репатриантами. Они должны были высадиться на берег при поддержке отрядов Эцела. Одновременно по всей стране должно вспыхнуть вооруженное восстание, в ходе которого люди Эцела захватят правительственные здания, прежде всего в Иерусалиме, и поднимут на них национальные флаги. Восставшим необходимо было продержаться по меньшей мере сутки. Тем временем будет объявлено о создании временного правительства и, если восстание потерпит поражение, правительство в изгнании продолжит борьбу.