А Лурье - Адмирал Г И Бутаков

О всем, что он успел сделать в Англии и Франции, Бутаков писал в донесении генерал-адмиралу: "1) Узнал в подробности систему морских военных сигналов французского флота... 2) Списал все ночные и туманные сигналы этого флота. 3) Приобрел французские пароходные эволюции ("Tactique navale provisoire") и убедился... что со времени публикации сочинения по этой части адмирала Буэ-Вильомеза предмет этот, ежегодно изучаемый и пополняемый на французской эскадре Средиземного моря, двинулся вперед чрезвычайно мало. 4) Удостоверился, что на английском флоте не имеют по этой части ничего своего самостоятельного, а довольствуются доселе переводами с французского того сочинения, о котором я выше упоминал... и компиляцией штурмана Бидделькомба... из коих последняя ниже посредственности... 5) Что важный предмет точного измерения расстояния до неприятеля во французском флоте далеко впереди английского... 6) В Англии я заказал комплект сигнальных фонарей... 7} Узнал, что хотя французский флот сделался со временем независимым от Англии относительно машин для кораблей, офицеры французские вообще недовольны своими машинами, слишком часто повреждающимися... 8) Во всякой будущей войне французы, как я узнал от к-адм. Буэ-Вильомеза, ожидают, что абордаж должен вновь играть важную роль"{83}.

В заключение Григорий Иванович излагал содержание своей работы по теории пароходных эволюции. "Не желая уступить кому-либо за границей первенство изобретения этой теории, - писал он, - я очень мало ознакомил с нею иностранных адмиралов".

* * *

Результатами Крымской войны 1853-1856 годов русский царизм скомпрометировал себя не только перед всем миром, но и перед своим народом. Если до этой войны русский царизм, непрерывно одерживая военные победы за рубежом, разжигал в своих подданных шовинистиче-ский угар, который способствовал поддержанию авторитета царской власти, то во время Крымской войны его внешняя политика потерпела полный крах. "Наступило небывалое отрезвление, - писал Энгельс.- Колоссальные жертвы войны слишком сильно встряхнули русский народ, царю пришлось слишком много взывать к его преданности, чтобы можно было сразу же вернуть его к пассивному, тупому повиновению. К тому же Россия постепенно развивалась и в экономическом и в умственном отношении; рядом с дворянством появились уже зачатки второго просвещенного класса, буржуазии. Словом, новый царь был вынужден разыгрывать из себя либерала, но на этот раз внутри страны."{84}

К 60-м годам XIX века противоречия в России между развивающимся капитализмом и крепостничеством достигли наибольшей остроты. К этому времени уже "...помещики-крепостники не могли помешать росту товарного обмена России с Европой, не могли удержать старых, рушившихся форм хозяйства... Крестьянские "бунты", возрастая с каждым десятилетием перед реформой 1861 г., заставили первого помещика, Александра II, поневоле признать, что лучше освободить сверху, чем ждать, пока свергнут снизу. В 1861 году последовал "высочайший" манифест об освобождении крестьян.

Однако эта реформа не уничтожила полностью феодально-крепостнические отношения. Крестьяне получили только около 13% всей земли. Кроме того, с 1863 года крестьяне были превращены во временнообязанных и продолжали оставаться ими до перевода помещиком, по своему усмотрению, на выкуп. Вследствие этого еще в 1881 году 15% крестьян состояли временнообязанными. Остатки же крепостничества фактически просуществовали до 1917 года.

После отмены крепостного права развитие капитализма в России пошло с исключительной быстротой. Общая сумма производства за 30 лет, с 1865 по 1895 годы, возросла примерно в четыре раза, выплавка чугуна - почти в семь раз, а добыча нефти - в 700 раз. Вместе с ростом основных отраслей промышленности происходила и усиленная ее концентрация.

Важные стратегические позиции в русском народном хозяйстве занимал иностранный капитал. Его приток в русскую промышленность непрерывно усиливался, а вместе с этим росла экономическая и политическая зависимость России от иностранцев, что тормозило индустриальный прогресс России, оказывалось на развитии ее оборонной промышленности, а следовательно, и на ее обороноспособности.

Развитие металлургической и металлообрабатывающей промышленности создало в России производственно-техническую базу для более ускоренного, чем это было возможно раньше, развития новых видов оружия и боевой техники, для строительства парового флота.

Создание броненосного флота в России было начато постройкой в 1861 году броненосной лодки "Опыт". В 1863 году русские казенные и частные верфи приступили к постройке десяти однобашенных и одной двухбашенной броненосных лодок, предусмотренных специальной судостроительной программой. Лодки этого типа имели водоизмещение до 1500 тонн, были вооружены двумя 229-миллиметровыми орудиями, толщина броневого покрытия их составляла: на бортах - 127 мм, на башнях - 280 мм. Первая из таких лодок была спущена на воду 10 марта, последняя - 18 июня 1864 года. Кроме постройки военных кораблей на отечественных верфях, русское правительство разместило заказы на постройку кораблей за рубежом. Так, в 1861 году в Англии была заказана броненосная батарея "Первенец". В ее постройке принимали участие русские инженеры и мастера.

Проведенные в 60-х годах военные реформы свелись к упразднению военных поселений и к сокращению срока службы в армии и на флоте до 15 лет; была отменена сдача в солдаты по приговору суда. Хотя эти реформы и дали некоторые положительные результаты, но они не решили основного вопроса способа комплектования армии и флота, так как рекрутская система набора сохранялась. Это означало, что воинскую повинность отбывали только податные сословия{85} - в основном крестьяне и мещане-ремесленники. Военная реформа 60-х годов оказалась половинчатой и крайне неудовлетворительной.

* * *

После возвращения из-за границы весной 1861 года контр-адмирал Бутаков был назначен начальником практической эскадры винтовых канонерских лодок.

Как только ему стало известно о новом .назначении, он поспешил сдать в печать краткий вариант своего труда о совместных эволюциях паровых кораблей. Этот вариант назывался: "Несколько отрывков из опыта начальных оснований пароходной тактики". Как и рассчитывал Бутаков, эта книга вышла в свет до того, как эскадра отправилась в летнее плавание и командиры канонерских лодок успели ознакомиться с основными принципами пароходных эволюции, т. е. имели возможность "вникнуть в предмет прежде, чем действовать".

В состав практической эскадры входили 40 канонерских лодок из 76, которыми располагал Балтийский флот по состоянию на 1 января 1861 года. Это были деревянные, плоскодонные суда водоизмещением по 176 тонн, вооруженные тремя орудиями каждое. 27 канонерских лодок зимовали в Петербурге, а остальные -в Гельсингфорсе.