Борис Бурда - Великие романы

Окончилась эта идиллия 1 марта 1881 года. Произошло это после истории, очень актуальной и в наши времена, когда террористы в очередной раз пытаются силой перекроить мир на свой лад. Поражаешься смелости и изобретательности этих людей, а еще больше поражаешься их тупости и неспособности просчитать на два хода вперед. Это они-то боролись за свободу – и для этого убили царя, который столько для свободы народа сделал! Более того, роковую бомбу их шахид взорвал, когда царь собирался ехать в Зимний окончательно дорабатывать документ о Законодательном собрании, первом русском представительном органе! Все это, естественно, после покушения отменилось, отложилось надолго и закончилось очень плохо. Весьма не исключено, что и Октябрьской революцией мы обязаны доблестным народовольцам.

Взрыв бомбы был ужасен, всюду валялись куски окровавленного мяса, правая нога царя была оторвана, левая раздроблена и почти отделилась от туловища. Лицо и голова были изрублены осколками.

Княгиня Юрьевская, не теряя присутствия духа, кинулась с аптечкой в руках к кабинету, где положили окровавленного мужа, протирала ему виски эфиром, даже помогала хирургам остановить кровотечение, но надежды не было никакой. Все счастье Мунки и Кати продлились несколько месяцев.

После смерти мужа Екатерина Михайловна поступила согласно его желанию, которое он неоднократно выражал: по достижении определенного возраста отречься от престола, отдать его сыну, уехать с женой в Ниццу и прожить там тихо и счастливо остаток дней. В Ницце за ней попробовал следить один из полицейских начальников, генерал Рачковский. Желая выслужиться перед Александром III, он написал на нее и детей грязнейший донос, но Александр III уважал отцовскую волю и немножко знал женщину, которую его отец избрал в супруги. Вместо награды Рачковский получил жесточайший нагоняй и строгий приказ не совать нос куда не следует. А Екатерину Михайловну помянули, наверное, добрым «гав-гав» и «мяу-мяу» еще и собаки и кошки города Ниццы – она позаботилась о том, чтобы для них там установили специальные фонтанчики для питья. Там она и скончалась в весьма почтенном возрасте, и весьма вероятно, что Александр Николаевич Романов был ее единственным мужчиной и уж практически наверняка ее единственной любовью. Хотя бы помечтаем о такой любви. Этого почти никому из нас не будет дано, но даже помечтать об этом приятно! Правда, стоит помечтать не только о любви – иногда даже самую счастливую любовь могут разрушить завистники, стоит проявить хоть малейшую неосторожность! Но об этом – следующий рассказ.

ИОГАНН ФРИДРИХ СТРУЭНЗЕ И КАРОЛИНА-МАТИЛЬДА Скорая медицинская помощь

Роман с чужой женой – дело не очень-то хорошее, но не самый кошмар. Полюбила другого – ну так разведись и вступи в новый брак, неприятно, конечно, но ничего страшного. Неприятно, конечно, будет – и в суде, и когда имущество придется делить, и отношения с детьми, если есть, надо будет выстраивать не в очень простой ситуации, но если бы это было самым большим несчастьем в жизни, все бы только в ножки поклонились. А что делать, если ваша любовь – супруга такого человека, с которым развестись невозможно? Во всяком случае, без неприятностей, плохо совместимых с жизнью. Учтите, такие люди есть и сейчас, а раньше они и не сильно прятались – например, короли. Для королевы развод – почти всегда ссылка, часто тюрьма, а иногда и плаха. Турецкий султан, например, разводился с надоевшими супругами очень просто: их зашивали в кожаный мешок и отправляли этот мешок в Босфор поплавать, после чего бывшую звезду гарема никто нигде почему-то больше не видел. Я слышал много стихов и песен о любви то ли шута, то ли пажа к прекрасной королеве – и народных, и профессиональных, у Михаила Щербакова, например, есть такая. Кончаются они все одинаково – от любви герой теряет голову, причем не только фигурально. Не думайте, что авторы просто нагнетают эмоции. Прочтите эту историю – она кончается именно так.

Господи боже мой, как мало мы знаем, как мало понимаем! Как мы уверены, что более драматические события, чем с нами, ни с кем не происходят, как ключевым моментами в жизни нашей становятся защита диссертации, назначение зав лабом и неделя в турецком отеле ускоренного откорма, а трагической и рискованной страстью становится интрижка с женой сослуживца. Разве смогли б мы вообще примерить масштаб настоящих страстей на свой захудалый аршин? Вряд ли, и слава богу! Правда, почитать о них мы любим – как, мол, славно, что это все не с нами! Будут вам страсти, мало не покажется. И еще одно: реформы… Под гнетом этого слова мы живем уже много лет и уже начинаем свирепеть, только его услышим. А все потому, что даже самые лучшие и прогрессивные реформы – это не все, этого мало, самые толковые и полезные реформы можно позорно дискредитировать, если запихивать их народу не в рот, а в другие, неподходящие для этого отверстия. И еще об одном хочется напомнить: как часто любовь и политика связаны и идут рука об руку. Так, как, например, в поразительном романе датской королевы Каролины-Матильды и придворного врача Иоганна Фридриха Струэнзе.

В 1758 году, за четыре года до воцарения Екатерины II, молодой доктор Струэнзе в двадцать один год становится окружным врачом маленького немецкого города Альтоны. Человек он неглупый, способный, но какой-то слишком бойкий да активный, до всего ему есть дело. В советское время быть бы ему неформалом – комсомольская карьера у него бы не получилась: мало почтительности к властям. Зато в перестройку вполне мог бы сделать карьеру, вот только не ясно, к какой бы партии он примкнул – могло бы занести куда угодно. А в середине века Просвещения он лечит людей и пишет трактаты о реформах – благодаря усилиям философов-энциклопедистов представления о мире меняются буквально на глазах. Струэнзе даже начинает выпускать журнал «Полезный и увеселительный ежемесячник», который власти немедленно запрещают, хотя и без больших последствий для расшалившегося медикуса. Они сами в совершенной растерянности, им еще неясно, как реагировать, вот и прусский король вроде поддерживает этих странных людей, и российская императрица скоро начнет высказываться очень либерально – прикроем на всякий случай, но без последствий! Словом, окружной врач Альтоны ведет жизнь обычного бюргера, разве что малость чудаковатого. Кто б мог подумать, что уже через десять лет по протекции графа Рантцау он получит место при дворе датского короля Христиана VII? Вот так всегда: все, кому положено, бдят денно и нощно, но обязательно кто-то на секунду бдительность ослабит – и в номенклатуру просочится махровый диссидент. Даже в Дании.