Юсуф Акобиров - Айни

Пожалуй, можно сказать, что все, что сделал Пушкин Александр Сергеевич для языка русского, сделал и Айни для языка таджикского, стал основоположником народного таджикского языка, родоначальником и основателем социалистического реализма таджикской советской социалистической литературы.

Писатель и время

Таджикская классическая литература оставила нам в наследство высокие образцы поэзии. В основном — это устное народное творчество. Неграмотное, забитое население из уст в уста передавало сказание народного эпоса.

Бурные события революции 1905–1907 годов, первой мировой войны, рост буржуазии требовали новых форм выражения поэтической мысли. В начале XX века в таджикской литературе преобладали два течения: «кадимисты» — приверженцы старого стиля и строя, консерваторы, представлявшие феодализм и его интересы, и джадиды — национал-пантюркисты («младобухарцы») — идеологи зарождавшейся с начала века буржуазии. Джадиды просили развития торговли и небольших изменений в методах правления эмира бухарского и мечтали о присоединении Средней Азии к Турции. Больше чем тирании и произвола эмира Бухары они боялись народа и революции.

Реформы, предлагаемые джадидами, предусматривали интересы буржуазии. Джадиды приспосабливались к эмиру, к царскому самодержавию, ориентировались вначале на Турцию и Германию и впоследствии, во времена гражданской войны, на Британию. Свои требования они облекали в громкие революционные фразы и на словах требовали абстрактной свободы. В литературе они выступали идейными защитниками старых форм и канонизированных рамок упаднических стихов. Требовали «искусства для искусства», отступления от правды жизни, стояли за отвлеченные, абстрактные идеи, оторванность от народной жизни. Идеологи джадидов и их духовные наставники Фитрат и Бехбуди писали упаднические стихи. Возвеличивание Чингисхана и Тимура, воспевание их кровавых набегов и жестокостей, слезы о былом величии «Турана» и призыв возродить новый «Туран» под эгидой Турции. После революции джадиды создали литературную организацию «Чагатай гурунги» («Чагатайские беседы»), активно выступали против вновь зарождающейся таджикской и узбекской литературы. Узбекскому языку они противопоставляли архаический, давно отживший «чагатайский язык», боролись за «арабизм» — многие узбекские и таджикские слова заменяли арабскими, открыто выступали против Октябрьской революции, определяя ее как «явление чисто русское», несвойственное Средней Азии и даже враждебное и неприемлемое в Азии. Они звали Азию на другой путь — создание «единого, независимого Турана», живущего по законам Турции, сеяли семена национальной розни. После распада «Чагатай гурунги» многие буржуазные идеологи вошли в объединение «Кизил калям» («Красное перо») в Самарканде, печатались в газетах и журналах, отрицали право таджиков на литературу и всячески противодействовали развитию узбекской и таджикской литературы, выступали против писателей-реалистов, зачинателей и основоположников социалистического реализма. Крайности сходятся: джадиды сочувствовали басмаческому движению и даже поддерживали его. Выступали против идей социалистической революции до тридцатых годов, когда они полностью были разгромлены.

С другой стороны, все возраставшее влияние русской литературы помогало становлению молодых узбекской и таджикской литератур. Огромный интерес к русскому языку и литературе, стремление к сближению с Россией, ее культурой и искусством проявляли лучшие умы еще в XIX веке. Просветитель таджик Ахмад Дониш, азербайджанец Мирза Фатали Ахундов, Джалил Мамедкули-заде, татарский поэт Габдулла Тукай призывали к приобщению к русской культуре, языку и литературе. В 1887 году на узбекском языке появился рассказ Льва Толстого «Чем люди живы». К 1899 году были переведены «Сказка о рыбаке и рыбке», «Бахчисарайский фонтан», «Поэт» А. С. Пушкина.

Великий просветитель XIX века Ахмад Дониш писал:

«Хотя русские и другой религии, чем мы, но в дружбе, искренности и человечности они превыше всего». Однако до самого последнего времени не только русская литература и культура, но даже и сам русский язык находились под строжайшим запретом. Мы уже знаем, как ужасно был наказан Мулло-Туроб за интерес к русским словам.

По существу, молодой Садриддин Айни следовал по пути Ахмада Дониша, по пути просветительства. И все же даже его сатирические стихи, даже требование реформы были далеки от революционных идей. Однако участие Айни в газете, издававшейся в то время, сыграло известную роль в пробуждении народа. Уже одно то, что уважаемый мулла и известный поэт пишет сатирические стихи и книги для новометодных школ, печатается в газетах и сам читает газеты, имело большое значение, давало пищу для раздумий и вызывало сомнения в порядках «благородной Бухары».

В 1912 году в Когане вышла газета на таджикском языке «Бухорои Шариф» («Благородная Бухара») и на узбекском языке «Турон» («Туран»). Эти газеты были казенными, официальными пантюркскими. С 1914 года стал выходить журнал на узбекском и таджикском языках «Ойна» («Зеркало»). Айни участвовал во всех этих изданиях. Скоро газеты прекратили свое существование: 2 января 1913 года агентство известило: «С сегодняшнего дня по волеизъявлению его Высочества Бухарского эмира газеты «Бухорои Шариф» и «Турон» приостанавливаются». Даже казенные газеты, официальные издания, оказались под запретом.

Зачинатели узбекской прозы: Хамза Хаким-заде, Гафур Гулям, Хамид Олимджан, и основатель таджикской реалистической прозы Садриддин Айни делали первые шаги в литературе, шли на ощупь, искали. В 1916 году Хамза Хаким-заде закончил «Новое счастье. Национальный роман», и Айни в 1909 году — «Воспитание юношества». Это его произведение выгодно отличалась от прописных истин джадидовского идеолога Бехбуди, написанных суконным языком и вышедших примерно в том же году. В «Воспитании юношества» Айни, первый среди таджиков, рассказывает о семье, о детях и делает это е глубоким знанием психологии и понимания жизни.

Это были первые слабые ростки. Потребуется три-четыре года для того, чтобы сам Айни разобрался в событиях тех лет, прежде чем создаст свою первую крупную вещь «Одина». Писателю нужно было увидеть жизнь рабочих хлопкоочистительного завода, понять, насколько «куцыми» были свободы, предоставляемые манифестом эмира, и какова была расплата за него, распознать провокационную сущность джадидов, прикрывавшихся звонкими лозунгами, наконец попасть в зиндан и на собственной спине отведать палочные удары по приказу эмира, помощь безвестных русских солдат, пережить свое спасение и смерть брата Сироджиддина, прежде чем в нем умрет «известный мулла и большой поэт» и родится писатель Садриддин Айни, автор первой таджикской реалистической повести «Одина».