Анатолий Сафонов - Вспоминая Владимира Высоцкого

23.06.67. Сегодня ночные «Антимиры». Пришла рано, но оказалось, что Володя уже в театре, только что прилетел из Ленинграда. Увидел меня перед служебным входом и позвал: «Хочешь, покажу фотографии?» Ему явно хотелось похвастаться кинопробами с «Ленфильма». Он и Аросева. Володя сказал, что это «Интервенция». Моя любительская душа заныла от зависти к качеству снимков. Потом я показала свои. Это были сцены из «Послушайте!», которые я отпечатала как отчет для фотоклуба. Фотографии ему понравились. Потом он заговорил о том, что фотография ведь стоит денег, и немалых, и что, наверное, надо как-то все делать иначе, чтобы я не разорялась на них. «Мы люди обеспеченные, особенно я…» Я про себя горько усмехнулась: «Давно ли?» — слишком хорошо помнила, что еще недавно у него ни гроша за душой не было. Володя сказал, что они могли бы покупать мне бумагу. Я отбилась — мне ведь нужны особые сорта, не будут же они бегать по всей Москве за дефицитом. Но и Володя не сдался, сказал, что не согласен и что-нибудь придумает…

Какой он разный: смешно огорчается из-за крашенных для кинопробы волос и, по-мальчишески дурачась, спорит с партнером, кто из них знаменитее. Старается не показать, что его задевают грубость, хамство. Наивно спрашивает о «Вертикали»: «Разве такой плохой фильм?» — и остро переживает неудачный спектакль.

16.09.67. На улице я увидела Володю. Он так радостно улыбался, что я подумала, что за мной идет кто-то из его друзей. Но позади никого не было. Когда я протянула ему фотографии, которые не сумела отдать на сотых «Павших», он сказал: «Нет, ты погоди с этим, ты лучше скажи, как твои дела, как ты учишься?»

Мне кажется, что у людей вроде Володи, вокруг которых полным-полно поклонников, очень мало настоящих друзей и людей, искренне им преданных. Мне хочется думать, что он знает, что я безгранично ему верю. Вот он сказал, например, что ему интересен Шекспир, и я тут же перечитала все собрание сочинений, как до того перечитала Маяковского, Брехта и многое другое. Мне хочется набраться смелости, подойти и сказать ему, «что от чувств на земле нет отбою, что в руках моих — плеск из фойе». И хочется верить, что ему это нужно, ведь это так надо всем…

…В послесловии к этим дневникам автор добавляет: «Позже житейские обстоятельства, замужество и работа надолго увели меня от театра. Теперь я «только издали с благоговеньем» следила за творческой судьбой Высоцкого и Театра на Таганке. Первый этап пути был пройден, начиналось стремительное восхождение Владимира Высоцкого к вершинам поэзии. Но это уже другая глава…»

Владимир Высоцкий

Я все вопросы освещу сполна,

дам любопытству удовлетворенье.

Да! У меня француженка жена —

но русского она происхожденья!

Нет! У меня сейчас любовниц нет.

А будут ли? Пока что не намерен.

Не пью примерно около двух лет.

Запью ли вновь? Не знаю, не уверен.

Да нет! Живу не возле «Сокола»…

В Париж пока что не проник…

Да что вы все вокруг да около —

да спрашивайте напрямик!

Я все вопросы освещу сполна —

как на духу попу в исповедальне!

В блокноты ваши капает слюна —

вопросы будут, видимо, о спальне…

Да, так и есть! Вот густо покраснел

интервьюер: «Вы изменяли женам?»

Как будто за портьеру подсмотрел

иль под кровать залег с магнитофоном.

Теперь я к основному перейду.

Один, стоявший скромно в уголочке,

спросил: «А что имели вы ввиду

в такой-то песне и в такой-то строчке?»

Ответ: «Во мне Эзоп не воскресал.

В кармане фиги нет — не суетитесь!

А что имел в виду — то написал:

вот, вывернул карманы — убедитесь!»

«В ЕГО ПЕСНЯХ — ГЛАС НАРОДА»

Роберт Рождественский«

Я ЕГО ПРОСТО ЛЮБЛЮ»

Мне дороги не отдельные стихи Владимира Высоцкого, дорог весь его образ, вся личность, — сказал в беседе с корреспондентом газеты «Московские новости» Евгением Гильмановым известный поэт Роберт Рождественский, возглавляющий комиссию по литературному наследию Высоцкого. — Комиссия создана и потому, что наследие поэта представляет собой часть нашей национальной культуры. Часть эта очень неординарная и, может быть, не очень привычная. Но часть яркая, органичная, всеми любимая. От этого никуда не денешься. В комиссию вошли известные актеры, режиссеры, поэты, представители Министерства культуры, фирмы «Мелодия» — словом, все люди, которые кровно заинтересованы в сохранении всего многообразия нашей духовной культуры.

— Как велико рукописное наследие Высоцкого? Остались ли у него еще не известные произведения?

— Его вдова, французская актриса Марина Влади, которая тоже входит в комиссию, щедро передала весь архив Высоцкого в наш Литературный архив… В архиве содержатся очень интересные материалы. Каждое письмо, запись, сделанная только для себя, безусловно, раскрывают человека. В архиве есть многочисленные черновики его стихов, которые очень красноречиво свидетельствуют, как много и напряженно работал поэт.

Есть там и прозаические вещи. То, что Высоцкий пробовал писать прозу, было неизвестно. Так что это интересное открытие, которое высвечивает еще одну грань его одаренной личности.

— Что бы вам больше всего хотелось сохранить из литературного наследия Высоцкого?

— Да всего его. И самое главное — его живой образ. А ведь он живой, живой и сейчас. Потому что голос его звучит повсюду. Он одинаково близок и ученым из Академгородка в Новосибирске, военным морякам, подводникам, летчикам, строителям, студентам, школьникам. Необходимость песен Высоцкого в том, что они помогают людям жить, делают их честнее, надежнее, самоотверженнее. Эти песни учат, заставляют людей задавать себе самые беспощадные вопросы, невольно устраивают очную ставку с собственной совестью. Нам дорога память о том, что среди нас жил такой необычный, сильный человек. И еще дороже, повторяю, то, что он по-прежнему активно участвует в жизни. В отношении к Высоцкому мы видим устойчивую всеобщую любовь к поэту, певцу, музыканту, к его пронзительной искренности.

— Доводилось ли вам встречаться с Высоцким? Дружили ли вы?

— После смерти известного человека происходит, я бы сказал, удивительный феномен. Резко увеличивается число его прижизненных друзей. Поэтому мне хотелось бы внести ясность: другом его я никогда не был. Мы были просто хорошо знакомы. Мы встречались в кругу общих друзей, где звучали его гитара и его неповторимый голос.