Николай Рыбкин - Записки космического контрразведчика

Но вернемся к Шеннон Люсид. Все эти сексуального толка байки быстро иссякли. Она улетела на родину, отчиталась о полете и высказала мнение о том, что российский скафандр «Орлан» для выхода в открытый космос лучше и удобнее в работе, нежели американский. Такое сравнение не понравилось руководству НАСА, и через некоторое время она уже не работала в этой организации. Ну не любят американские начальники преклонения перед иностранной, тем более русской техникой. Они воспитаны так: американское — значит, лучшее. К сожалению, и у нас многие теперь считают так же, причем без достаточных оснований.

И только в Звездном городке во время прохода экскурсантов по коридорам, украшенным портретами экипажей, гиды, как правило, показывая на фото веселой Шеннон Люсид в окружении двух русских Юриев, говорят: «А это американская «космическая бабушка», которая искренне полюбила и русских парней, и нашу технику»...

Траурный День Космонавтики

12 апреля 2010 года... Так получилось, что впервые в истории космонавтики на этот праздничный день был назначен траур по случаю гибели под Смоленском президента Польши с

супругой и многих высокопоставленных польских чиновников. По ТВ говорят: «Проклятие Катыни...» Да, все они летели почтить память своих дедов и прадедов, расстрелянных в Катыни — и погибли сами. Там же, в мирное время.

Самое печальное во всей этой ситуации, что опять сыграл свою роковую роль пресловутый человеческий фактор. Лех Качинский как президент очень хотел и наверняка настаивал приземлить самолет именно под Смоленском — были у него на то политические причины и соответствующие амбиции. Польские пилоты, зная, что метеообстановка очень сложная, тем не менее делали попытку за попыткой, опасаясь президентского гнева, нареканий и последующих оргвыводов. Наши же руководители полетов не были достаточно настойчивы и категоричны, чтобы запретить посадку и отправить на запасной аэродром в Минск или Москву. Но туда не очень хотел лететь польский президент! Он же, по соображениям экономии или каким другим — нам не понятным, решил усадить в один самолет все высшее руководство. В общем, в данном случае, к сожалению, этот фактор можно назвать «суперчеловеческим», а итог — очень страшным.

Аксиома — каждый должен заниматься своим делом и не давить должностным авторитетом на специалистов, тем более на пилотов. Надо знать хотя бы авиаисторию, в которой записано много строк о глупых приказах, приведших к гибели эти приказы отдавших. Один из последних примеров — с известным властолюбивым губернатором А. И. Лебедем. На эту тему можно рассказывать и рассказывать...

Но почему я так подробно на ней остановился? В общем-то, не потому что день траура совпал с Днем космонавтики, а из-за того, что и в пилотируемой космонавтике — у наземных специалистов и руководителей — иногда возникает желание «порулить».

Но слава богу, что космонавтов серьезно готовят брать ответственность на себя, и в случае отказа автоматики переходить на ручной режим и действовать в соответствии с приобретенными навыками и сообразно обстановке, а не с порой неразумными, поступающими с земли «руководящими указаниями».

Уже стало постулатом: кто умеет брать ответственность на себя, кто уверен в себе и довел все действия до автоматизма, тот и выигрывает во всех случаях. Не только в приключенческих кинофильмах, но и в самой жизни.

Однако, что странно, именно таких и не любят. Да, эти люди выигрывают в борьбе с опасностью, остаются живы и спасают людей. Но такие моменты почему-то быстро забываются, зато большие начальники помнят то, что эти люди поступили вопреки их приказам или их воле. А впрочем, и пусть не любят! В такой ситуации главное для космонавта, летчика — проявить свою волю, профессионализм и спасти людей и технику.

Кстати, в кинофильмах часто используют такой трюк. Когда конкретный герой не желает выполнять дурацкие приказы своих начальников, он делает вид, что отказала связь. Скажу честно: мне известно немало примеров, когда реальные люди на борту космического корабля умышленно отключали связь, чтобы не слышать глупых указаний...

Медицинское вмешательство

В 1960-е — 1980-е годы телевидение часто давало репортажи из стран Латинской Америки, где набирало силу национально-освободительное движение и демонстранты все время скандировали слоган, который в переводе означал: «Если мы едины, мы непобедимы!»

Эти слова я часто вспоминал, когда приходилось наблюдать, как рушились надежды на достижение серьезных целей из-за пустячных, порой надуманных разногласий между хорошими, в принципе, людьми. Ведь еще восточные мудрецы утверждали, что если все проблемы взять за сто процентов, то десять из них вообще не решаемы, а девяносто — надуманы. Но именно неумение прийти к согласию и объединить все усилия и порождает эти девяносто.

О чем это я? Да все о том же. Как известно, в любой творческой среде — артистической, писательской и так далее — в том числе и в спортивной, где людям постоянно приходится соревноваться, дух соперничества зачастую перерастает в состояние неприязни к «коллеге по цеху». Не избежали этого, к сожалению, и космонавты. Как только их известность перешагнула рубежи страны, появились признаки легких, а иногда и хронических «заболеваний».

«Звездность». Мне частенько приходилось слышать незаслуженные упреки и критику одних в адрес других, что мешало восприятию космонавтов как коллектива единомышленников. До сих пор считаю, что во многом в этом виноваты и личные особенности каждого, но в еще большей степени — люди, занятые психологией взаимоотношений, и руководители различных рангов.

Когда в полеты пошли не одиночки, а экипажи, часто звучал такой термин, как психологическая совместимость. Да, вначале членов экипажей тщательно тестировали и высказывали им дельные рекомендации, но постепенно, как это у нас бывает, все-таки стали назначать по иным, зачастую многим непонятным критериям. И люди демонстрировали «слаженность экипажа» прежде всего потому, что очень хотели слетать. Для каждого стояла одна сверхзадача: стать космонавтом, потому что это была мечта всей жизни. На практике получалось, что в полете люди просто «терпели» друг друга, а после полета старались не встречаться либо вообще избегали друг друга. Да, бывало и такое. Так что какое уж там единство — к тому же если впереди заманчиво маячили высокие должности и надо было быть готовым поработать локтями. И работали. По этой причине, как я считаю, не дали возможности реализовать себя в полной мере космонавту, руководителю и специалисту высочайшего класса Алексею Архиповичу Леонову.