Александр Жевахов - Кемаль Ататюрк

С середины марта итальянская делегация буквально осаждает конференцию, требуя Южный Тироль, Фиумc и юг Анатолии. Чтобы нагляднее подтвердить свои претензии на Анатолию, Рим отправляет военные корабли к Измиру.

5 мая итальянцы переходят к более решительным действиям и высаживаются на побережье Южной Анатолии; к этому времени итальянская делегация в Париже отчаялась добиться успеха после антиитальянского коммюнике американского президента и решила покинуть конференцию. Вильсон, узнав о высадке итальянцев, предлагает конференции отправить в Измир американские корабли, так как «поведение итальянцев несомненно агрессивно» и «создает угрозу для мира даже во время мирной конференции».

Ллойд Джордж, кто, вопреки мнению своего правительства, хочет превратить Грецию в своего привилегированного партнера на Ближнем Востоке, отвечает, что предпочитает решение, предложенное премьером Греции Венизелосом — отправить туда флот союзников. Клемансо его поддерживает, добавляя горький комментарий: «Какой дебют для Лиги Наций!»

По предложению Ллойда Джорджа решено отправить две-три дивизии. «Почему бы им не высадиться сразу же? — предлагает Вильсон, проницательно добавляя: — Солдатам трудно находиться долгое время на корабле». Все поддерживают идею высадки. «Нужно ли предупреждать итальянцев?» — спрашивает Клемансо. «Я не считаю это целесообразным», — отвечает Ллойд Джордж. Дело сделано. Три мудреца сообщают Венизелосу, что утром 14 мая флот союзников встанет на якорь у Измира и что греческие войска высадятся вслед за французским подразделением.

С момента перемирия греки не жалели усилий, чтобы подготовить подобное решение. Демонстрации, помощь, кампании в прессе — всё использовалось для того, чтобы удивить, а затем и шокировать союзников. С декабря 1918 года начальник Генерального штаба французского флота отмечал, например, что «многовековая ненависть греков к туркам не знает в настоящее время никаких границ» и «греческая пресса ищет любой повод, чтобы создать инцидент, который повлек бы за собой оккупацию».

Турки тоже не остаются равнодушными перед подобным натиском. В ответ на брошюры, изданные греками, они публикуют большое количество мемуаров, телеграмм и научных трудов, оспаривают панэллинскую статистику, противопоставляя ей свою, и отказываются признать себя виновными в негуманности, заявляя, что «Османская империя была вынуждена вступить в войну против либеральных наций под давлением интриг иностранной дипломатии, имеющей виды на Ближний Восток, а также стала жертвой как ошибок, так и преступлений правящей верхушки».

С другой стороны, сторонники юнионистов готовятся к вооруженному сопротивлению. В середине марта состоялся конгресс, объединивший примерно три сотни военных, местных чиновников и политиков-юнионистов, чтобы подтвердить, что «если, к несчастью, Измир оккупируют греки, то турки, послушные воле Аллаха, не покорятся и вспыхнет кровопролитие». Участники конгресса, впрочем, создали «Общество отказа от аннексии». На следующий день после конгресса французский консул Измира сообщает о том, что турки покидают город, создают партизанские отряды и раздают оружие, подготавливаясь к высадке греческой армии.

Махмуд Джеляль — один из лидеров будущего сопротивления. Депутат, один из руководителей «Единения и прогресса» в Бурсе, а затем в Измире, Джеляль стоит особняком в галерее создателей современной Турции: он ни военный, ни государственный чиновник и не получил высшего образования. Бывший ученик французского коллежа Успения в Бурсе, служил в Сельскохозяйственном банке, а затем в Немецком восточном банке. Как бы ни были скромны его должности в банке, они принесли ему знание финансовых и экономических проблем, что было редкостью среди турецких руководителей.

Перемирие застает его в Измире, где он становится одним из местных руководителей партии «Ренессанс» — кто утверждал об отсутствии каких-либо связей между «Единением и прогрессом» и партией «Ренессанс»? Будущий последний премьер-министр Ататюрка и третий президент Турецкой Республики объяснит, что он слышал об отважном генерале по имени Кемаль и решил примкнуть к лагерю тех, кто «предпочитает родину унизительному миру». Активный член «Общества отказа от аннексии», он осуждает всех, кто хочет защищать Измир с помощью выступлений и брошюр. 10 мая он выступает перед ста пятьюдесятью делегатами со всех концов Западной Анатолии, собравшимися в зале кинотеатра «Националь», и заявляет: «Следует ясно понимать, что ни лекции, ни статьи не смогут защитить Измир, а только сила!» Он предлагает создавать партизанские отряды. Покинув Измир, он скрывается в районе Айдына и становится организатором партизанского движения. Он привлекает зейбеков, кочевников, традиционно располагающихся в регионе Измира и органически ненавидящих любую центральную власть.

В то время как Джеляль сменил редингот на широкий плащ и белый тюрбан ходжи и стал отращивать бороду, англичане, французы и американцы готовятся к высадке. 12 мая они наконец информировали об этом итальянцев. Премьер-министр Италии Орландо, которому объясняют, что в последнее время значительно возросли волнения среди населения региона и для наведения порядка планируется интервенция, хотя она «нисколько не решает судьбу Смирны (Измира) в мирном соглашении», соглашается с этим.

Итальянец даже не пытался протестовать или делать вид, что он крайне удивлен. Операция в Измире — это секрет Полишинеля. Риму было известно об этом уже в течение по меньшей мере десяти дней, и он очень любезно передал эту информацию османскому правительству. 3 мая адъютант Кемаля прибыл с этой новостью в Шишли. Генерал не был удивлен: «Прошел уже месяц с тех пор, как я заявил о подобной возможности военному министру, а совсем недавно я беседовал с человеком, очень близким к великому визирю. Как только произойдет эта оккупация, занавес упадет; это будет началом новой эпохи».

В среду 14 мая 1919 года флотилия союзников появляется на рейде Измира. Английские, французские и американские корабли прикрывают два греческих кирасира. Вечером английский командующий флотилией передает властям Измира две ноты: первая информирует о том, что форты города оккупированы в соответствии с седьмой статьей перемирия, а вторая — что союзники доверили операцию оккупации греческой армии.

В это же время в Стамбуле великий визирь обедает с Кемалем. Атмосфера довольно мрачная; они недавно познакомились в «Восточном круге», клубе «на британский манер», в Пера. Никакой личной симпатии Ферит-паша, антиюнионист, не испытывает к генералу; их отношения исключительно профессиональные. Дамат («Зять») признает военные заслуги Кемаля и назначает его инспектором 9-й армии, что подразумевает ответственность за общественный порядок в регионе Самсуна на побережье Черного моря.