Александр Жевахов - Кемаль Ататюрк

Его брак с дочерью султана Абдул-Меджида усилил его глубокую привязанность к системе, которую пытались реорганизовать юнионисты. Он был одним из тех, кто в 1911 году забыл про персональное соперничество и создал партию «Либеральная Антанта», которая только что вновь возродилась после семи лет молчания. Ферит — консерватор, несомненно, образованный, но консерватор, для которого десятилетнее пребывание юнионистов у власти — всего лишь чудовищное отклонение, подлежащее устранению: часы Ферита остановились в 1908 году. Еще одна черта, характеризующая нового великого визиря: высокопоставленный чиновник, он был чужд касте военных.

Стамбул сразу почувствовал боевой настрой нового великого визиря. Едва вступив в должность, Ферит-паша отправляется к военным комендантам союзников. Он обвиняет юнионистов в ответственности за вступление империи в войну. Как и султан, заявивший в печати, что «война — результат политики горстки преступников, вовлекших Турцию в конфликт без всякой на то внутренней необходимости», Ферит, искусный интриган, добавляет, что готов удовлетворить все требования союзников, и объявляет о предстоящем аресте ведущих юнионистов, ответственных за произошедшее.

Доказательства не заставляют себя ждать. Через сорок восемь часов турецкие власти арестовали двадцать два юниониста; бывший великий визирь, четыре бывших министра, депутаты и журналисты брошены в тюрьму. В определенной степени Ферит продолжает действия своего предшественника, создавшего специальные военные трибуналы для суда над Энвером и Джемалем, начавшего первые аресты и благословившего первые приговоры. Но Ферит без колебаний идет гораздо дальше. Он не протестует против депортации на Мальту одного из генералов, арестованных англичанами, обвинившими его в нарушении перемирия; он увеличивает число судов над юнионистами. Первый приговор к смертной казни был вынесен 8 апреля; через день бывший губернатор Ёзгата был казнен. Его похороны превратились в крупную манифестацию. Вокруг гроба — многочисленные венки «невинной жертве нации» и «невинному мусульманскому мученику», над могилой один из студентов произносит пламенную речь: «За того, кто покоится здесь, отомстит герой Кемаль-бей. Англичан уже выпроводили из Одессы, мы их изгоним из Стамбула. Чего вы ждете?»

Эти события не остановили Ферит-пашу. Участились случаи расхищения государственных средств и нелегальной депортации армян. В июле Энвер, Талаат и Джемаль были заочно приговорены к смертной казни. Кавит избежит казни, но будет приговорен к пятнадцати годам каторжных работ.

Круг друзей Кемаля сужался. Одним из первых был арестован Канболат. Фетхи, несмотря на заверения на самом высоком уровне, тоже был брошен в тюрьму. Такая же судьба постигла Юнуса Нади, утонченного, интеллигентного, блестящего журналиста и политика: депутат от юнионистов, идейно близкий партии «Ренессанс» Фетхи, он основал в сентябре 1918 года газету «Новый день».

А Кемаль остается на свободе. Конечно, его вражда с Энвером могла служить ему охранной грамотой, но были известны и его связи с юнионистами, в частности с Джемалем. Впрочем, Кемаль не скрывает своих чувств. Когда во время одного из светских приемов пастор Фреу, пресвитерианский священник, сотрудничающий с английской комендатурой, предложил Кемалю «осудить преступления юнионистов», его ответ был тверд: «Возможно, юнионисты совершили множество ошибок, но их патриотизм не подлежит сомнению».

Если кто-то еще сомневался в том, что генерал представлял собой реальную опасность, то статья, опубликованная 20 марта в третьем номере «Большого обозрения» и подписанная «М. Z.», должна была развеять последние иллюзии. Статья под названием «Мустафа Кемаль-паша» посвящена незаурядным личностям. Процитировав Фоша и Гинденбурга, анонимный автор утверждает, что каждая страна отождествляется с национальным героем и что слава победителей признается всей нацией. Закончив социологический экскурс, автор переходит к своему герою, Кемалю, и напоминает о его роли и роли начальника Генерального штаба генерала Джевата в кампании при Дарданеллах, «одной из наиболее славных страниц османской истории». Эта часть статьи избежала цензуры. Кемаль представлен как «молодой, героический и стойкий» командир, а затем следует поистине мессианский финал: «Молодежь не должна забывать имя Мустафы Кемаля, одного из наших спасителей».

В оккупированном союзниками Стамбуле, будущее которого оставалось неясным, подобная статья не могла остаться незамеченной. А что сказать об ответственном за публикацию этой статьи Зие Гёкалпе, главном редакторе «Большого обозрения»? Ярый поклонник французской школы социологии, последователь Эмиля Дюркгейма, первый профессор социологии в университете Стамбула (1915), Гёкалп — один из ведущих мыслителей-националистов движения «Единение и прогресс». Турецкий центр, модернистские реформы, проводимые этим движением, иллюзия пантуранизма многим обязаны этому человеку, пережившему в юности все муки интеллектуального османского реформиста и националиста. Неизменный член Центрального комитета «Единение и прогресс» с 1908 года, Гёкалп стал подлинным крестным отцом этого реформистского движения. Обзоры, за которые он был прямо или косвенно ответствен — «Новое обозрение», где публиковалось интервью Кемаля о Дарданеллах, «Обозрение факультета литературы», «Обозрение политической экономики», — а также деятельность таких его коллег и учеников, как литератор и педагог Халиде Эдип или журналист и будущий биограф Ататюрка Фалих Рыфкы, обеспечивали ему значительное влияние.

Зия Гёкалп был арестован в начале 1919 года. А Кемаль оставался на свободе. Атмосфера в столице становилась всё более мрачной. Несколько раз в доме Кемаля в Шишли появлялся патруль союзников, искавших, по их словам, исчезнувшего армянина. В марте Кемаль был лишен звания адъютанта, служебной машины и других материальных благ, по-видимому, по требованию англичан.

Кемаль испытал и другой удар судьбы, еще более неприятный, так как было задето непосредственно его самолюбие военного. 25 марта он написал военному министру письмо, в котором выступил против статьи журналиста, посмевшего назвать военных командиров «жалкими пошляками» и «главарями бандитов», обеспечивающими трафик золота и денег. В Кемале вскипела кровь от гнева: «Какая чудовищная низость и бесстыдство представлять армейских командиров как мерзавцев и главарей бандитов!» Генерал пытается использовать это дело в своих интересах; его письмо, попавшее в прессу прежде, чем к министру, предоставляет ему возможность напомнить о подвигах боевых командиров — «моих друзей, чья честность и порядочность не вызывают сомнения» — и в первую очередь обеспечить собственную рекламу: «От моего имени и имени армейских групп Анафарты, 2-й и 7-й армий, группы армий „Йылдырым“, которой я командовал во время мировой войны, я осуждаю эту грязную клевету и ее автора». Военный министр ограничился передачей послания Кемаля журналисту, которого генерал обвинил в клевете. Опытный адвокат Кемаля постарается затянуть время, и, когда дело начнет рассматриваться в трибунале, генерал уже покинет Стамбул.