Федор Ушаков - Святое русское воинство

Ознакомительный фрагмент

Порта чувствовала необходимость в перемирии и предлагала его; но Потемкин отверг всякое перемирие, требуя заключения окончательного мира, которому основанием служили бы условия мира Кайнарджийского. Это не было, однако, принято, и обе стороны готовились искать дальнейших успехов в войне. Воинские способности нового визиря и влияние некоторых дворов Европы были причиной того, что султан, невзирая на затруднительность своего положения, предпочел войну миролюбивым соглашениям и разослал гатишерифы[45] для набора войск.

В начале 1791 года Россия не могла со всеми силами своими возобновить наступательную войну против Порты, находясь тогда в разрыве с Пруссией и отчасти с Англией. Начальство над армией принял генерал князь Репнин, которому должны были помогать гребной Черноморский флот под командой генерал-майора де Рибаса, и флот корабельный.

Первым движением с нашей стороны была переправа из Галаца, 24 марта, двадцати двух тысяч пехоты и тысячи двухсот казаков и арнаутов, под начальством генерал-поручика князя Голицына, на отряде судов капитана 1 ранга Лаврова (18 лансонов, 12 транспортов и 24 байдака), при которых находился и сам де Рибас; другой же отряд флотилии, под начальством капитана 2 ранга Поскочина, назначался идти к устью реки Серет, чтобы беспокоить неприятеля, осажденного в Браилове, и на островах строить укрепления против этой крепости.

После соединения с отрядом генерал-майора М. И. Голенищева-Кутузова, который вышел из Измаила и 26 марта перешел на правый берег Дуная у мыса Чатал, корпус князя Голицына 27-го числа овладел Мачином, где турки сосредоточили значительную часть войск своих, и до основания срыл крепость эту.

29-го числа отряд Поскочина показался в виду Браилова, и того же дня занят был редут на острове Канцефано; 30-го присоединился отряд судов капитана Лаврова, и 31-го сухопутные войска вместе с флотилией взяли приступом укрепление, защищаемое двадцатью пушками и двумя тысячами гарнизона, находившееся вблизи Браилова, на острове, противолежащем Канцефанскому редуту, при чем потоплены: три канонерские лодки и четыре бомбарды с людьми, восемь канонерских лодок и несколько шаек, с которых люди частью спаслись; многие неприятельские суда были повреждены.

Кроме потери передовых укреплений, город Браилов понес значительные повреждения, и, сверх взятых в плен, урон турок убитыми и потопленными простирался до 4000 человек. 1 апреля укрепление срыто, артиллерия забрана и войска наши возвратились в Галац; после этого в течение двух месяцев никакого движения ими предпринято не было.

Корабельному флоту повелено было появиться на море и удерживать турецкий флот и флотилию от покушений на наши берега, чтобы тем доставить возможность князю Репнину свободно располагать войсками, имевшими назначение отвлекать внимание неприятеля, наносить ему повсюду поражение и завладеть Бабадагом. Вся зима проведена была в приготовлении кораблей и килевании всех судов без исключения; крейсеры же посылаемы были к анатолийским берегам и истребили или взяли в плен несколько судов.

От 11 мая Потемкин писал Ушакову: «Считая флот готовым к выходу в море, я сим предписываю вам тотчас выступить по прошествии весенних штормов. Попросив помощь Божию, направляйте плавание к румельским берегам и, если где найдете неприятеля, атакуйте с Богом! Я вам поручаю искать неприятеля, где он в Черном море случится, и господствовать там так, чтобы наши берега были ему неприкосновенны». 20 мая флот вышел на Севастопольский рейд, состоя из шести линейных и десяти малых кораблей, двух фрегатов, двух бомбардирских судов, одного брандера и 17 крейсеров.

Турция для усиления своего флота призвала суда всех подвластных ей варварийских владений, как то: тунисцев, алжирцев, триполийцев и дульцинотов, так что всего собралось тогда у нее для действий на Черном море 18 линейных кораблей, 17 фрегатов и более 40 разных мелких судов. Флотом начальствовал тот же капудан-паша Гуссейн и восемь других адмиралов, в числе коих находился храбрый алжирский паша Саит-али, нарочно вызванный турецким правительством для вернейшего успеха против флота русского.

Одна часть судов их, по выходе из Босфора, направилась к Варне, а другая должна была следовать на помощь к Анапе, обложенной русскими войсками. Генерал Гудович, вскоре по приходе своем к этой крепости с Кубанским и Кавказским корпусами, получил через пленных достоверное известие о появлении неприятельской эскадры против устья Днестра, под начальством Сары-паши, готовой направиться к Анапе. Он немедленно сообщил известие это в Севастополь, и 10 июня Ушаков со всем флотом вступил под паруса.

В самый тот день с ближайших высот усмотрены были турецкие суда, шедшие по направлению к южному берегу Крыма; 11 июня флоту нашему удалось настигнуть неприятеля близ мыса Айя, при свежем ветре от S. Турки находились на ветре, и сначала несколько передовых судов их, выйдя из линии, по повелению своего адмирала, показывали намерение свалиться на абордаж, для которого имели все абордажные принадлежности и большое число войска; вскоре, однако, намерение это было оставлено, и затем, невзирая на все старания русского адмирала заставить неприятеля принять сражение, он уклонялся и спешил удаляться к югу. Четыре дня продолжалась за ним погоня при постоянно свежем ветре, увлекшая русский флот на 80 миль от берегов своих; но, видя безуспешность этого преследования, задерживаемого некоторыми судами, дурно ходившими, и не желая более удаляться в море, Ушаков возвратился на Севастопольский рейд 18 июня, с несколькими повреждениями в мачтах и снастях от усиленных парусов при крепком ветре.

Между тем Гудович, желая предупредить прибытие турецкой эскадры к Анапе, 19 июня открыл жестокую канонаду, и 22-го числа поутру город и крепость взяты были штурмом. Из двадцати пяти тысяч турок, татар и черкесов, защищавших Анапу, убито на месте более восьми тысяч, множество потоплено и погибло в море. В плен взяты: трехбунчужный паша Мустафа с двумя другими пашами и лжепророк Ших-Мансур, возмущавший все горские народы против России и уговаривавший их к отчаянной обороне; до шести тысяч турок и других; более семи с половиной тысяч женщин; сто знамен и восемьдесят медных пушек.

На другой день взятия Анапы появилась перед ней турецкая эскадра из тридцати двух судов, успевшая избавиться от преследования адмирала Ушакова, который остался в предположении, что неприятель, вознамерившись искать спасения в бегстве, по обыкновению своему, не остановится прежде, как достигнув Константинопольского пролива. Но Сары-паша, увидев возвращение русского флота, решился исполнить цель своего назначения и, подойдя к Анапе, стрельбой из пушек давал о себе знать; когда же заметил, что крепость взята, немедленно ушел и близ Варны соединился с другой частью своего флота. Вскоре после того Гудович завладел близлежащей приморскою крепостью Суджук-Кале.