Анатолий Куликов - Тяжелые звезды

И он, и мы не отмахивались от истории и старались черпать из нее лучшее. Но следует признать, что до прихода Яковлева в войска они сильно отличались от армейских частей. И часто не в лучшую сторону.

Мы это отлично понимали и старались, как могли, стирать эти различия. Нам казалось важным, чтобы уровень управления и условия жизни наших солдат были приближены к эталонам, принятым в Советской Армии. И как бы ни были специфичны условия нашей службы, становилось ясно — общеизвестный «гулаговский» имидж внутренних войск себя исчерпал и нуждался в реставрации.

Все это не значит, что мне задним числом хотелось бы внести свое имя в список особых смельчаков и провидцев, предугадавших изменение общественного строя в стране. Скажу честно: об этом я просто тогда не задумывался. Вперед нас вели совсем другие чувства: желание сделать родные войска боеспособными и сильными. Надежда стать умелыми командирами, профессиональная подготовка которых не только ни уступала бы, а, напротив, превосходила ту, что имели наши армейские коллеги — мотострелки, спецназовцы, разведчики.

Еще на должности командира полка мне досрочно было присвоено очередное воинское звание подполковника. По прошествии положенных лет выслуги я, конечно же, с нетерпением дожидался уже полковничьих погон, мысленно примеряя каракулевую папаху, которую по правилам тех лет могли носить только полковники и генералы. В армейской среде это долгожданное и торжественное событие, символизирующее, что обладатель полковничьего звания достиг некой вершины и состоялся как офицер полкового и даже дивизионного звена. Некий итог жизни, подведя который можно уверенно сказать, что ты чего-то все-таки достиг в этой жизни.

Не следует делать из этого фетиш: многие достойные и талантливые офицеры по разным причинам сходят с дистанции на предыдущих этапах, но неоднократно воспетое литературой воинское звание «полковник» не только звучит коротко и красиво, но дает его обладателю право утверждать, что военная профессия выбрана им не напрасно.

Эти мои мечты были развеяны решениями нового министра внутренних дел генерала Федорчука, известного своими экстравагантными поступками. В нарушение положения о прохождении службы стало применяться правило, когда очередное воинское звание во внутренних войсках стало присваиваться только через полгода после окончания положенного срока. Но это был только частный случай кадрового произвола в МВД, которое в то время начали покидать тысячи профессиональных сотрудников внутренних дел. Чего стоило решение нового министра о том, что дети сотрудников и военнослужащих МВД лишались права служить в милиции и во внутренних войсках. Косые взгляды подхалимов могли стегнуть по тебе даже тогда, когда твой сын только задумался о поступлении в училище или в школу МВД.

«Реформы Федорчука» пришлись как раз на то время, когда Минское Суворовское училище окончил старший сын — Сережа. Казалось бы, ничто не может помешать его желанию поступить в Орджоникидзевское училище внутренних войск, которое окончил его отец. К тому времени оно стало высшим командным училищем — отличный старт для офицера! Ведь нет ничего плохого в том, что сын идет по стопам отца.

Но, поразмышляв, мы с сыном пришли к выводу, что не стоит рисковать будущей Серегиной карьерой. Могло оказаться так, что после окончания ему бы не позволили служить в системе МВД, а его хоть и военный, но «эмвэдэшный» диплом не давал ему шансов на успешное продвижение в Советской Армии. Решили так: хорошее пехотное образование еще никому не повредило… И Сергей поехал учиться в Петродворец под Ленинградом — в Высшее командное общевойсковое училище Министерства обороны.

Через много лет, прочитав где-то написанные с обидой слова Федорчука о том, что министр внутренних дел России Куликов однажды его не принял, я снова вспомнил события тех дней. И не пожалел, что знаю Федорчука только заочно.

Сам я, конечно, не умер оттого, что погоны полковника получил на полгода позже. Мой штаб считался лучшим, а дивизия — передовой. К тому же никаких взысканий у меня не было. Поэтому ничто не мешало событиям развиваться своим естественным путем. Но вопрос о целесообразности каких-либо кардинальных изменений в порядке присвоения очередных офицерских званий перестал иметь для меня отвлеченное значение. Своевременное присвоение очередного воинского звания является для офицера сильным стимулом. Особенно когда он служит на совесть. Когда проявляет мужество и отвагу.

После моей отставки с поста министра в печати появились резкие оценки, дескать, при Куликове появилось много генеральских должностей и, следовательно, много новых генералов. Их нужно «резать». Ответ на это прост: ничего плохого в этом я не вижу. Особенно в наших условиях, когда зарплата генерала на несколько долларов в рублевом эквиваленте больше зарплаты полковника. Но если государство по своей бедности не может справедливо отблагодарить офицера за его труд в боевых командировках, под пулями боевиков, то пусть хотя бы генеральская звездочка на погонах станет ему утешением за честную и многолетнюю службу.

Интересна судьба моей полковничьей папахи. Став генералом, я, конечно, получил новую, генеральскую или, как у нас говорят, «папаху с красным верхом». Но и прежнюю, тоже сделанную с душой — не выбросил. А подарил ее, уже будучи командующим внутренними войсками по Северному Кавказу и Закавказью, своему соседу по ростовской квартире — Василию Колеснику. Она новоиспеченному полковнику милиции пришлась впору и благотворно отразилась на его судьбе: Василий стал генерал-майором, начальником Северо-Кавказского управления внутренних дел на транспорте. А до этого ее по очереди носили мои полковники-однокашники по Академии Генерального штаба — будущий начальник Главного штаба Министерства обороны Республики Беларусь генерал-лейтенант Николай Чуркин, будущий преподаватель Академии Генштаба Валерий Бондаренко и будущий облвоенком в Волгограде генерал-майор Владимир Киселев. Так что стала моя папаха вроде как колыбелью для целой плеяды будущих генералов.

По прошествии четырех с половиной лет на должности начальника штаба дивизии в 1986 году в моей службе наметились кое-какие изменения. Сигналом к этому стал внезапный вызов в Москву и неожиданное предложение перейти на должность заместителя начальника штаба — начальника Оперативного управления Главного управления командующего ВВ МВД СССР. На генеральскую должность, где я должен был сменить генерал-майора Владимира Николаевича Смирнова.

В тот день, когда я приехал в Москву, в главке шло заседание военного совета, но то его заседание, где должна была решаться моя судьба, должно было состояться только на следующий день. Было время подумать и все хорошенько взвесить. Но за эти часы вынужденного ожидания окрепла уверенность, что мне рановато еще с должности начальника штаба дивизии вдруг перебираться в оперативное управление. Если признаться честно, то я не сомневался, что с новыми обязанностями справлюсь: сама по себе оперативная работа, работа с картами мне нравилась и даже отчасти была моим коньком. Но теперь мне, познавшему вкус настоящей командирской работы, меньше всего хотелось утонуть в бумагах и затеряться в московских коридорах. Генеральские перспективы, конечно, волновали, но не настолько, чтобы сменить живую работу в войсках на кабинетное существование.