Александр Бабийчук - Человек, небо, космос

Над вершинами гор висели облака. Летчик вел У-2, умело используя долины и ущелья. Наблюдая за воздухом, я думал о боевой обстановке у нас, о тяжелом положении в Сталинграде.

Мелькнула и такая мысль: не рано ли я согласился занять должность флагманского врача воздушной армии? Решил, что нет, и честолюбие тут ни при чем. Под руководством Быкова я достаточно хорошо освоил работу, связанную с лечебно-эвакуационным, санитарно-гигиеническим и противоэпидемическим обеспечением авиационных частей. Занимался также вопросами поиска и спасения экипажей, специального медобеспечения летного состава, контролем за боевой нагрузкой и отдыхом людей. Новый человек сначала должен был во все это вникнуть. Я отчетливо представляю, в каком направлении надо работать, сил достаточно, пасовать перед трудностями не привык.

Не мог не подумать, как восприняли приказ о моем назначении начальники санитарных служб авиадивизий. Среди них есть бывшие флагманские врачи общевойсковых армий, с большим стажем работы, старше меня по возрасту и званию. Мне всего тридцать лет, еще минувшей весной я был старшим врачом полка самолетов У-2. Но ведь беспокойная должность флагманского врача воздушной армии и требует как раз человека нестарого, энергичного, физически крепкого.

Небольшой городок Дербент был забит госпиталями. Под них заняли все пригодные строения. Железная дорога на Баку и порт позволяли бесперебойно эвакуировать тяжело раненных. Город не бомбили. Наш хирургический лазарет помещался в бывшем двухэтажном здании школы с просторным двором. Встретила меня Мария Андреевна Пруденко.

В распоряжении врачей имелся большой набор хирургических инструментов, аппараты для переливания крови и скелетного вытяжения. К сожалению, здесь не было своей лаборатории, рентгеновского кабинета и кабинета физиотерапии. В необходимых случаях им приходилось обращаться в соседние эвакогоспитали.

Мария Андреевна была человеком обаятельным. Невысокого роста, сероглазая, с гладкой прической. Ей очень шла военная форма. Говорила негромко, мелодично звучащим голосом, ходила легко, умела шутить с ранеными. По-моему, одно ее присутствие благотворно влияло на них. Вместе с тем это был не только опытный хирург, но и рачительная хозяйка. Она вникала в каждую мелочь жизни лазарета.

Непоседливый и жизнерадостный Аранович уже справился с должностью хирурга-ординатора. Окончив в 1941 году медицинский институт, он еще сохранил студенческую неутомимость. В наш хирургический лазарет ходили врачи из других госпиталей посмотреть, «как лечат летчиков». Действительно, далеко не везде раненые находились в столь благоприятных условиях. Не последнюю роль играло то, что наши подопечные знали, как обстоят дела в их части, как воюют товарищи. Эвакуации из лазарета подлежали только те, кто навсегда или на длительный срок (более трех месяцев) терял возможность вернуться в строй или нуждался в специализированной помощи (урологической, глазной, отоларингологической). Остальные оставались до полного выздоровления.

Вместе с М. А. Пруденко и заместителем по политчасти 504 БАО мы разработали план перевозки около тридцати «старичков» в лазареты БАО. Все эти летчики, техники, авиаспециалисты могли в скором времени вернуться в свои части.

Вернувшись в Троицкое, услышал печальную весть: в Орджоникидзе, к которому немцы подошли вплотную, во время бомбежки погиб и начальник штаба Закавказского фронта генерал-лейтенант П. И. Бодин и член Военного совета фронта А. Н. Саджая, В тот день, 1 ноября, наши летчики сбили 30 немецких самолетов.

Выполнив несколько неотложных дел, я вылетел на аэродромы 217-й и 229-й истребительных авиадивизий. Они находились к востоку от Орджоникидзе. На местах выяснил, что медпункты нуждаются в перевязочных средствах, которые в тот момент можно было достать лишь на аптечных складах наземных армий. Узнал о людских потерях. Эти аэродромы обстреливались артиллерией противника.

К северу от города, не умолкая, гремела канонада. Там геройски дрались 11-й гвардейский стрелковый корпус, истребительно-противотанковые и гвардейские минометные полки. Несмотря на испортившуюся погоду, действовала наша авиация. Исключительную оперативность и маневренность проявили в этот период летчики 4-й воздушной армии. Поддерживая и прикрывая наши наземные войска, истребители в течение десяти дней провели около 100 воздушных боев. В этих боях и во время налетов на аэродромы противника советские летчики уничтожили более 80 вражеских самолетов.

Военврач 2 ранга Михаил Маркович Полонский, начальник санслужбы 229 иад, построил работу так, что аэродромные медпункты имели посты вблизи переднего края обороны. Они состояли из фельдшера и шофера-санитара полуторки, оснащенной всем необходимым для оказания первой помощи. Наблюдали сами за воздушным боем, если становились свидетелями его, и собирали в медпунктах сухопутных войск сведения о раненых летчиках, выбросившихся с парашютом или совершивших вынужденную посадку.

В числе четырех летчиков-истребителей из своей дивизии и 217 иад медпост подобрал капитана С. Мкртумяна. Он вел бой один с шестью «мессершмиттами». Сбил два, потом получил ранение в грудь. Его ЛаГГ-3 загорелся. Капитан сумел посадить машину на склоне горы, выбраться из нее и отползти в сторону. Минут через двадцать медпост был на месте взрыва самолета. Мужественному летчику оказали первую медицинскую помощь и доставили его в ПМА. Оттуда он был отправлен в Дербент. Я видел его в лазарете.

С. Мкртумян, П. Руденко и В. Шамшурин, повторившие подвиг Гастелло, были удостоены звания Героя Советского Союза.

Одобрив инициативу Полонского, я предложил ему и дивизионному врачу 217 иад Малаеву (с ним связался по телефону) немедленно послать людей на автомашинах в город для получения медицинского имущества. Разрешение санитарного управления Северной группы на это имелось.

Вскоре мне довелось встретиться и с военврачом 1 ранга Михаилом Петровичем Малаевым. Он доложил, при каких обстоятельствах погибли старший врач одного из полков дивизии и две вольнонаемные медсестры.

Михаилу Петровичу было уже более сорока лет. Среднего роста, всегда подтянутый, с умным худощавым лицом, он походил на строевого командира. До сформирования 4-й воздушной армии Малаев занимал пост флагманского врача ВВС 12-й общевойсковой армии. Он и теперь внимательно следил за состоянием здоровья личного состава, глубоко вникал в жизнь и быт летчиков.

У Малаева лучше чем у кого-либо была поставлена организация кратковременного отдыха авиаторов в расположении БАО. По его представлению командир части освобождал определенное количество летчиков на три — пять дней от боевой работы. «Отпускники» поселялись в небольших домиках неподалеку от аэродромов.