Александр Бабийчук - Человек, небо, космос

7-й гвардейский штурмовой авиационный полк 230 шад, которым командовал Герой Советского Союза подполковник Гетьман, размещался на полевом аэродроме неподалеку от Грозного. В середине октября в солнечный день немецкая авиация совершила массированный налет на грозненские нефтехранилища. Над городом поднялись облака черного дыма. Они закрыли солнце и горы.

Кромешная тьма стояла три дня. Дымный шлейф пожаров растянулся на двести километров, достиг Махачкалы. О полетах не могло быть и речи. Даже автомашины двигались по дорогам с зажженными фарами. Летчики отсиживались в бараках, где круглосуточно горели лампы.

В связи с расформированием штабов и служб ряда районов аэродромного базирования высвободилось некоторое количество медицинского персонала. Это позволило нам организовать на каждом, даже самом маленьком аэродроме медицинский пункт. Врачи-хирурги перешли в лазареты действующих БАО. Однако их по-прежнему не хватало.

Не помню, что привело меня как-то в Троицком, где стоял штаб армии, в местную больницу. Эта станица, являвшаяся районным центром, была пыльной, почти без зелени. Многие дома пострадали от бомбежек.

При входе в кабинет врача я увидел молодого мужчину в белом халате. Он сидел за столом и перелистывал «Оперативную хирургию».

— После, после, — замахал он руками. — Извините, мне некогда! Предстоит срочная операция.

Схватив книгу, он встал и, припадая на одну ногу, направился к двери.

Я пошел за ним, заинтригованный необычной ситуацией. Врач вбежал в маленькую операционную, где пожилая медсестра кипятила инструменты. Вскоре две старушки привезли на каталке скорчившегося от боли пожилого горца. Из коридора через незанавешенную половину двери я увидел, как больного переложили на стол и врач, что-то еще раз прочитав в книге, приступил к операции.

Минут через сорок мы снова встретились с коллегой в его кабинете.

— Аранович, — назвал себя врач. — Инвалид, в армию не призван. Оперировал гнойный аппендицит. Представьте, по-моему, удачно. Честное слово, прямо-таки ювелирно! Да, первый раз в жизни взял в руки скальпель!

Потом, всякий раз вспоминая эту удивительную операцию, я улыбался.

Однажды, встретив Арановича на улице, я спросил:

— А что, если мы вас призовем в армию и направим в эвакогоспиталь? Из вас же выйдет отличный военный хирург.

— Спасибо! — обрадованно воскликнул он.

Мы призвали его на службу в 4-ю воздушную армию. Григорий Израилевич Аранович закончил войну подполковником медицинской службы, начальником госпиталя. Он и сейчас работает хирургом в подмосковном городе Ногинск.

В лазаретах БАО я снова подобрал группу врачей, которых по моему представлению определили на хирургическую стажировку в ряд эвакогоспиталей. Нового, еще не аттестованного военного врача Арановича Быков послал в армейский хирургический лазарет в Дербент.

Осень стояла сухая и теплая. Словно все еще тянулось бесконечное горькое лето. Пожухлая листва не опадала с деревьев. Но по ночам земля уже покрывалась инеем.

В последних числах октября пришел приказ о назначении П. К. Быкова помощником начальника санитарного управления Северной группы войск Закавказского фронта по ВВС. А. Д. Вайнштейн отбыл в распоряжение Главсанупра РККА.

В неофициальной беседе Быков спросил, как я отношусь к возможности назначения меня флагманским врачом. Не побоюсь ли взять на себя всю ответственность за организацию медицинского обеспечения воздушной армии? Или на должность флагманского врача подобрать кого-либо из дивизионных врачей, а я останусь заместителем?

Потом убежденно заключил:

— В штабе есть мнение, что вы справитесь с работой. Я тоже так считаю.

Серьезно взвесив все «за» и «против», я ответил, что согласен занять должность флагманского врача.

На другой день нас принял командующий армией генерал Н. Ф. Науменко. Мне он сказал:

— Приказ о вашем назначении подписан. Надеюсь, в Москве утвердят вас флагманским врачом.

Я поблагодарил за оказанное мне доверие.

Приняв дела, я проводил Павла Константиновича до самолета. Мы тепло попрощались. Работая бок о бок с ним, я перенял у него немало хорошего как врач и администратор. У нас были хорошие деловые отношения. Мне нравились его трудолюбие, выдержка, способность быстро принимать решения. Быков по-прежнему оставался моим прямым начальником.

Глава четвертая

Праздник на нашей улице

В конце октября 1942 года Северная группа войск вела усиленную подготовку к разгрому моздокской группировки врага. Наступление намечалось на 3 ноября. Однако 25 октября противник нанес мощный удар по ослабленной 37-й армии, оборонявшей правый фланг Северной группы на нальчикском направлении. Около 100 вражеских бомбардировщиков и истребителей совершили налет на населенный пункт Долинское, где располагался армейский штаб. На наш аэродром в Нальчике противник в течение дня произвел 42 воздушных налета. Движение на дорогах было парализовано. Неприятельская пехота при поддержке двух танковых дивизий начала продвигаться к Орджоникидзе.

Мое назначение флагманским врачом состоялось именно в это тяжелое время. Главное внимание я сосредоточил на организации быстрой эвакуации раненых летчиков и бойцов БАО из зоны боевых действий.

Санитарной авиации в нашей воздушной армии тогда еще по было. Из самолетов типа СП, С-2 и С-3 осталось только два. Одни были сбиты вражескими истребителями, другие во время летнего отступления сожжены нашими летчиками, поскольку не хватало бензина. Для эвакуации раненых и перевозки медицинского имущества использовались оставшиеся С-2, один самолет типа Си-2 (Ли-2), а также У-2. В отдельных случаях по приказу командующего или начальника штаба армии приданный нам 8-й отдельный полк гражданской авиации предоставлял трехмоторные машины Ан-9.

Улетая, Быков обещал создать в 8 ОПТА санитарную авиазскадрилью, которая будет базироваться на аэродроме Нестеровское, юго-восточнее Грозного. Оперативно ее подчинят мне. Но пока такое подразделение отсутствовало. Я попросил начальника штаба армии генерала Устинова отдать приказ в те дивизии, где имелись упомянутые выше С-2 и Си-2, чтобы экипажи этих самолетов перелетели на один аэродром и составили звено, которым я смогу располагать. Он безотлагательно выполнил мою просьбу. Уже со следующего дня мы начали по воздуху доставлять раненых в дербентский хирургический лазарет. Вскоре я тоже вылетел в Дербент. Возникла необходимость часть выздоравливающих перевести в лазареты БАО и таким образом освободить койки.