В. Чепинский - Джордж Вашингтон. Его жизнь, военная и общественная деятельность

В первый же год по возвращении в Маунт-Вернон Вашингтон отправился осматривать свои земли к западу от Аллеган, приобретенные им еще до революции. Одною из главных целей этого путешествия было ближе ознакомиться со свойствами рек, текущих с Аллеган и впадающих в Огайо, и посмотреть, нельзя ли соединить их каналами с Потомаком или Джемсом, вливающимися в океан, а также с Великими Озерами. Несмотря на свои 52 года, Вашингтон с удовольствием совершил это путешествие верхом на коне вместе со своим другом Крэком, вспоминая былые времена войны с французами, ночуя под открытым небом среди величественной природы, которая одна не изменилась, хотя в судьбах людей произошло столько перемен! Как видно из его дневника, Вашингтон обращал большое внимание на взаимное положение рек, на те пункты их, где ему казалось удобным устройство пристаней и т. д. Он хотел было по Огайо спуститься к Великой Кенгаве, но, услышав о враждебном настроении тамошних индейцев к белым, предпочел вернуться в Маунт-Вернон, проехав в общей сложности около 700 английских миль. В Маунт-Верноне на основании своих собственных наблюдений он выработал проект внутреннего судоходства. В развитии внутренней навигации, в данном случае в соединении рек, берущих начало в Аллеганах и несущих свои воды в Огайо, с Потомаком и Джемсом, он видел могущественный стимул для развития внутренней торговли и промышленности и для сближения штатов между собою; ему казалось, что отдельные штаты не сознают общности своих интересов и часто бывают проникнуты партикуляризмом потому, что редко приходят в соприкосновение друг с другом, а это, по мнению Вашингтона, неизбежно должно ослаблять федерацию. Эти идеи Вашингтона нашли себе применение и осуществление частью при его жизни, частью после его смерти.

В ноябре, к большой радости Вашингтона, к нему приехал гостить в Маунт-Вернон его друг Лафайет. Прожив около месяца у Вашингтона, Лафайет должен был уехать во Францию. Вашингтон, глубоко любивший и уважавший этого человека, так бескорыстно послужившего делу Америки, с большой грустью расставался со своим молодым другом и, предчувствуя, что это их последнее свидание, сам проводил его до Аннаполиса. Вернувшись домой, Вашингтон написал Лафайету следующие строки: “В момент нашей разлуки я глубоко чувствовал любовь, уважение и привязанность к вам, возникшие во мне под влиянием многолетнего общения и дружбы с вами и под влиянием ваших заслуг. Когда наши кареты разъехались, я все спрашивал себя, неужели я видел вас в последний раз? Хотя я желал отвечать нет, но должен был отвечать да. Я вспомнил дни моей юности, которые давно уже навсегда улетели, вспомнил, что теперь спускаюсь с горы, на которую взбирался в течение 52 лет, что, несмотря на крепкое телосложение, я принадлежу к недолговечной семье и скоро буду погребен со своими предками. Эти мысли сгустили тени, придав мрачный оттенок картине, а следовательно, и моей надежде еще раз увидеть вас”. Предчувствия не обманули Вашингтона: он больше не виделся с Лафайетом, но никогда не терял его из виду и во время Французской революции всячески старался облегчить его тяжелую судьбу. Лафайету удалось освободиться из тюрьмы отчасти благодаря влиянию Вашингтона.

Проект Вашингтона о развитии водных путей сообщения был принят законодательным собранием Виргинии (1785 год), и скоро составилось два общества для осуществления проекта Вашингтона – потомакское и джемское. Виргинское собрание решило поднести Вашингтону как инициатору этого дела 150 акций обоих обществ на сумму более 60 тысяч долларов. Вашингтон принял этот денежный подарок, но с условием, что ему позволено будет употребить его на какое-нибудь полезное общественное дело. Вашингтон пожертвовал 100 акций в пользу одного высшего учебного заведения в графстве Рокбридж, получившего с тех пор название колледж Вашингтона; 50 же акций Вашингтон завещал на основание и расширение университета в округе Колумбия. Получив сам образование весьма скудное, Вашингтон, тем не менее, был горячим сторонником просвещения народа, особенно важного, по его мнению, в республиканском обществе, где общественное мнение руководило всеми действиями правительственных учреждений. Особенно сильно желал Вашингтон, чтобы в Америке возник национальный университет на европейский лад, но эта идея приведена была в исполнение лишь после его смерти. Университет, думалось ему, более всякого другого учреждения способен искоренить местные предрассудки и способствовать слиянию разнородных составных частей федерации. Общие духовные интересы казались Вашингтону не менее важными для объединения нации, чем общие интересы экономические. Еще больше заботился он о распространении знаний в народных массах. Идея так называемых народных университетов, которыми ныне так гордится Америка, уже приходила в голову ее освободителю. Общее идейное образование, наряду с профессиональным, представлялось ему, несмотря на деловой склад его ума, чрезвычайно важным, и он доказывал, что государство не должно щадить затрат, которые в будущем окупятся сторицею. Щедрою рукою ежегодно жертвовал он из своих личных средств крупные суммы на сиротские школы, академии и колледжи. В пользу воспитания бедных детей в Александрии он вносил ежегодно 50 фунтов стерлингов, умирая, завещал для этой цели 4 тыс. долларов. Многих бедных юношей он содержал на свой счет как в высших, так и в средних школах. Нечего и говорить, что он дал основательное образование своим многочисленным племянникам и потомству своего пасынка.

Сельское хозяйство, как всегда во время пребывания в деревне, сильно занимало и теперь владельца Маунт-Вернона. Чтобы восстановить потери в хозяйстве во время своего отсутствия, Вашингтон завел строгую экономию. Долголетний опыт убедил его, что табак сильно истощает почву, и потому, тотчас после возвращения в свое имение, он завел у себя новую плодосменную систему: пшеница, маис, картофель, овес, кормовые травы и другие злаки последовательно засевались на одном и том же поле через определенные промежутки времени. Вашингтон набросал даже схему посевов на несколько лет вперед и очень удачно осуществлял ее до самой своей смерти. В земледелии, как и в военном искусстве, он был прежде всего практик; он знал особенности каждого клочка своей земли и руководился ими, плохо умея разбираться в агрономических книжках. Очень любил Вашингтон и садоводство. Дом свой он окружил рощами, фруктовыми деревьями, цветниками, оранжереями, разводил всевозможные экзотические виды растений, выписывая их из Европы, Вест-Индии и так далее. Большой луг перед домом он обсадил деревьями и кустарниками и сам нередко помогал при этом в работах. Его часто можно было видеть в саду с садовыми ножницами в руках, занимающегося стрижкой деревьев. Садовников своих он выписывал из Европы, придавая большое значение развитию садоводства.